20 000 километров по Индии

Наблюдаем, как во внутреннем дворике здания идут приготовления различных лекарств и бальзамов для паломников, число которых через месяц-полтора должно увеличиться. На огромных «аптекарских» весах, на чаше которых могут поместиться два-три человека, взвешивают с помощью гирь, похожих на большие гайки, мешки с какими-то травами и белым порошком вроде мела. Рядом двое ребят метровыми деревянными пестиками толкут в ступе уже взвешенные ингредиенты. И наконец, последний этап: у входа в здание небольшой киоск, наполненный банками, баночками и коробочками с мазями, притираниями, порошками и эмульсиями. Константин Александрович по привычке рвется к прилавку в надежде наконец-то найти универсальное долгодействующее средство от кровососов. Из длительного разговора с монахом, торгующим в лавке, выясняется, что важны не столько те компоненты, которые входят в мази, сколько всесильная вода святого Ганга. Пришлось Константину Александровичу уйти отсюда без покупки.

Другой храм расположен здесь же, но чуть ниже по течению. Это даже не храм, а нечто вроде английского сада, с аккуратно подстриженными газонами и небольшими деревьями, между которыми в стеклянных кабинках стоят глиняные, раскрашенные яркими красками фигуры богов и героев, сделанные в человеческий рост. Рядом открытая галерея, где фигуры богов стоят в ряд. Еще более многочисленные скульптурные группы, изображающие сцены из легендарных народных эпосов о подвигах Шивы, стоят вдоль берега Ганга. Все они или за стеклом, или за крупной решеткой, что не часто встречалось нам в других храмах Индии. Содержится этот современный пантеон богов в образцовом порядке — нет масляных светильников, курильниц, пол вокруг не заплеван бетелем, даже курить запрещено.

Возвращаемся, как всегда, поздно вечером. Полковник, подняв голову от газеты, приветливо нам кивает.

Из Дехра-Дуна мы совершаем экскурсию в Массури — небольшой высокогорный курорт, расположенный в Гималаях на высоте 2000 м. Во время нашего посещения это был полумертвый город — с закрытыми гостиницами, ресторанами, кинотеатрами, рынками, с редкими, закутанными в платки, прохожими. Как и все индийские курорты, Массури расположен высоко в горах — там, где попрохладнее. И курортный сезон здесь наступает тогда, когда на равнинах Индии устанавливается жаркая и влажная погода: в апреле — июле и в сентябре — октябре. А сейчас, когда индийцы здесь ежатся от холода и доктора Менона мы закутали в свои теплые вещи, вероятно, блаженствует далай-лама, ощущая суровое дыхание родного Тибета. Далай-лама вместе со свитой, как пишут в местных газетах, живет именно в Массури. Мы не видели его, но встретили на улицах Массури немало тибетцев в оранжевых одеждах буддийских монахов.

Итак, мы побывали в тропических лесах Ассама и Нилгири, на Коромандельском и Малабарском побережье, познакомились с природой гималайских предгорий. Теперь нам предстоит совершить последнюю большую поездку — в пустынные районы Индии. Наш путь лежит через Дели в пустыню Тар, в город Джодхпур. Ранним утром 28 февраля в Дели пересаживаемся с поезда на самолет, чтобы лететь в Джодхпур. Наша группа на этот раз была не в полном составе, Константин Александрович намеревался посетить ветеринарный институт в Изатнагаре и лететь с нами не мог.

В аэропорту Палам доктор Менон отпустил обе доставившие нас машины и, как всегда неторопливо, отправился отмечать билеты. Мы зашуршали купленными туг же утренними газетами. Не прошло и пяти минут, как появился взволнованный Менон. Оказалось, что он по ошибке попросил доставить нас не в тот аэропорт — самолет на Джодхпур должен был улететь через 40 минут с маленького аэродрома Софдарджанг, находящегося на отдаленной окраине Дели. Быстро нашли такси и все впятером втиснулись вместе с багажом в маленький «Амбассадор», рассчитанный на четырех человек, включая водителя. Времени оставалось очень мало, и доктор Менон торопил шофера, который и без того вел машину на предельной скорости. Начало светать, когда мы наконец выбрались из тесного такси и побежали к окошечку администратора.

Вскоре мы уже летели на юг и через 40 минут полета сели в Агре. В эти дни было полнолуние и много туристов спешило в Агру, чтобы посмотреть на Тадж Махал при лунном свете. Наш самолет опустел, и дальше вместе с нами летели только двое служащих городской магистратуры Джодхпура. После Агры самолет взял курс на запад и через час приземлился в Джайпуре. Здесь уже ощущалась близость пустыни. В аэропорту наше внимание привлек киоск с сувенирами. Среди массы красивых и очень дорогих вещиц стояли изящные темные кобры с белыми чешуйчатыми разводами. Как оказалось, они изготовлялись из шеллака[42] с примесью естественных красителей. Вскоре после того как самолет оторвался от взлетной площадки, на его левом крыле позади мотора появилось большое масляное пятно. Масло тонкой струйкой течет по плоскости. Встречный поток воздуха рябит поверхность масляной лужи. Один из пассажиров, глядя на поврежденный мотор, сказал нам, что в прошлом году в этих местах разбился самолет, на котором летел прежний махараджа Джодхпура. Из кабины вышел один из пилотов, внимательно осмотрел крыло, сказал нам «О’кей!» и вернулся к своим приборам. Вскоре стюардесса принесла кофе с сандвичами, и, присев на ручку кресла, разговорилась с нами. Она недавно окончила институт иностранных языков и поступила в индийскую авиакомпанию — работа стюардессы, знающей английский язык, хорошо оплачивается. Работает всего около месяца и еще не успела освоиться, хотя и облетела всю свою великую страну. Мельком взглянув в окно, она посмотрела на струю масла, которая значительно увеличилась, и, поднявшись, спокойно ушла в кабину пилотов. Вероятно, она получила от них задание проследить за состоянием мотора, не волнуя пассажиров. Под нами расстилалась полупустынная местность серовато-желтого цвета. Примерно через час полета стал виден Джодхпур.

Город лежит в низине между высоченным скалистым холмом с громадным средневековым фортом и пологим холмом, на котором высится розовое причудливое здание нового дворца местного махараджи. Здание это построено лет 30 назад по проектам европейских архитекторов и сейчас служит последним прибежищем махараджи, живущего на миллионную правительственную пенсию. Как-то через несколько дней мы захотели осмотреть это здание, в котором, говорят, много диковин, и заодно познакомиться с махараджей. Но мы были свободны лишь в воскресенье, а у парадных ворот выяснилось, что по воскресеньям махараджа не принимает.

Жарко и сухо. Столбы, дома, заборы — все из камня. Нет лесов, нет и деревянных построек. Видно, что здесь бывает очень мало дождей, которые обычно смывают известку со стен. Город выглядит так, как будто его только что побелили.