В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком

Как всегда после погрузки, судно имело особенно непривлекательный вид. Черная пыль траурным налетом покрыла белую надстройку, трюмные лючины; просыпанный груз загромождал палубы. Грузовые стрелы, задранные вверх, с необтянутыми снастями, усиливали впечатление беспорядка на судне.

Боцман и восемь матросов с утра принялись наводить порядок, но, казалось, их старания были просто бессмысленны. На судне, что называется, черт ногу сломит, и ни лопата, ни метла не в состоянии чего-либо изменить. Боцман «Оки» понимал это, и его матросы не занимались еще наведением лоска; они пока приводили «Оку» в то походное состояние, которое позволяло судну безопасно выйти в море. Мойка надстроек, палуб и окончательная морская косметика обычно выполнялись уже в рейсе.

И все-таки к середине дня палубная команда справилась с основной работой, и старший помощник мог доложить капитану «Оки»:

— Погрузка закончена, Александр Александрович. Трюма закрыты, палубная команда вся на борту. Машина готова, рулевое и якорное устройства проверены.

Капитан Сомов стоял вполоборота к старпому и тоскливо смотрел в иллюминатор.

— Гирокомпас запущен, — продолжал Карасев, — пресной воды сто восемьдесят тонн, продукты приняты на два месяца плавания.

Выслушав рапорт, капитан Сомов отвернулся от иллюминатора и уставился на старшего штурмана. Взгляд его был насмешлив и хмур.

— Можешь добавить еще, старпом, что судно абсолютно готово к выходу в море, но с двенадцати часов торчит у причала только потому, что, видите ли, ждет помполита. Непременно сделай соответствующую запись в судовом журнале.

Старший помощник — а это был знакомый нам Игорь Карасев — стоял и ждал дальнейших распоряжений. Да, Игорь Карасев уже старший помощник. Как быстро летит время… Но капитана «Оки» Александра Александровича Сомова не устраивал сегодня как раз стремительный бег времени. Судно простаивало совершенно напрасно, по мнению капитана, и Сомов медленно накалялся.

— Ты хорошо ознакомился с судном?

— Да, Александр Александрович, насколько это возможно за сутки.

— Вот что, старпом. Если уж у нас так много свободного времени у причала — поговорим. Вернее, говорить буду я, а твое дело — внимать и запоминать. Я не знаю, вернее не совсем точно знаю, что обо мне рассказывал твой предшественник, — и, честно говоря, меня это совершенно не интересует. Еще точнее — мне глубоко наплевать на его мнение, если он имел какое-нибудь мнение. Я должен предупредить тебя, старпом, что я очень строг к своим штурманам. При случае я непременно дам это понять, можешь не сомневаться. Душевно рекомендую еще раз внимательно прочесть устав, даже если считаешь, что знаешь его безупречно. Не советую обращаться ко мне по хозяйственным вопросам, вопросам воспитания, увольнения команды и прочим мелочам. Всем этим будет заниматься помполит, раз уж мы его так нежно ждем, и ты сам. Далее: я никогда не разрешаю своим штурманам начинать разговор со мной со слов «я думаю», «я считаю», «я полагаю». И я не собираюсь менять своих обычаев, старпом. Вы можете знать или не знать суть любого дела. Думать и считать на судне может только капитан…