Ататюрк. Особое предназначение
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-0-88-715031-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ататюрк. Особое предназначение». Краткое содержание книги:
Книга была небольшая — всего шестнадцать печатных листов.
Это объяснялось тем, что мне по крупицам приходилось собирать материалы.
Это была вообще первая книга об Ататюрке в России, поскольку писать о нем правду было нельзя.
За эти годы появилось множество новых материалов как о жизни самого Ататюрка, так и об истории того времени.
И не только того, поскольку именно сейчас в Турции развернулась новая борьба между наследием Энвера и Ататюрка.
Что и не удивительно.
Непримиримые противники при жизни, они не закончили свой принципиальный спор и после смерти.
В новой версии жизни Ататюрка я попытался более полно показать его как исторического деятеля, которого по праву признали «Человеком XX века».
Я постарался привести как можно больше интересных фактов не только из жизни самого Ататюрка, но и из османской и новейшей турецкой истории.
Так, Читатель с интересом узнает, как сложно строились отношения между Анкарой и Москвой.
Мне было интересно не только рассказать более подробно о жизни Ататюрка, но и попытаться осмыслить его появление на политической сцене в столь необходимый для его страны период с философского взгляда на Историю.
«Отец турецкой конституции» Мидхат-паша, благодаря которому султан получил престол, был обвинен в участии в заговоре и присужден к смерти.
Помилованный по настоянию держав, он был сослан в Аравию, где вскоре умер.
Подобно своим предшественникам, Абдул Хамид сумел снова стать абсолютным монархом.
Он не был обскурантом, и его правление было отмечено многими прогрессивными реформами.
Но он был нетерпим ко всему, что хоть как-то стесняло его султанскую власть.
Несмотря на все свое образование и ум, Абдул Хамид, подобно своим предшественникам, так и не мог до конца правления понять, что такое национальные права.
В Османской империи ни одна нация не имела привелегий, в том числе и турецкая.
Именно поэтому для османов происхождение ничего не значило.
Только заслуги, преданность и личные достоинства.
И процветал тот, кто умел крикнуть громче всех во время штурма вражеской крепости, ударить сильнее саблей, растопать наибольшее количество врагов, растолкать локтями всех вокруг, лезть напролом без стыда и совести, лишь бы только во славу Аллаха и на пользу и услужение султану.
Жесткость не удивляла никого — все османы были жестоки.
Каждый нищий мог стать великим визирем, вчерашний раб — царским зятем.
Ведь сказано в Писании: «Разве же у них лестница не до неба?»
Будучи мусульманином, успеха на государственной службе мог добиться кто угодно: албанец, грек, армянин, араб, черкес, курд.
Более того, как это ни парадкосально, турки-анатолийцы считались презренной чернью.
«Назвать турком жителя Османской империи, — отмечал в 1840 году Франс Жуаннен, — это означало нанести ему глубокое оскорбление».
И ни один султан так толком и не смог понять, зачем Греция, Босния и Герцеговина, Румыния, Болгария, Кипр требовали от них национальные права.
За национальные права выступали и европейские державы, защищая соглашения, заключенные с Османской империей в период ее процветания и предоставляющие иностранцам право занимать должности, иметь своих судей и пользоваться налоговыми льготами.
Не был в этом ряду исключением и Абдул Хамид.
Как и всякий дикататор, он особое внимание уделял настроениям в обществе, сформировав для этого широкую сеть внутреннего шпионажа.
Работа шпионов и доносчиков, зачастую передававших заведомо ложную информацию, напрямую курировалась органами исполнительной власти.
Режим зулюма обернулся для империи взрывом реакции, фактической отменой всех завоеванных ранее прав и гарантий личности, разгулом беззакония и произвола, взяточничества и казнокрадства, доносов и арестов.
Пресса была либо закрыта, либо поставлена под строгий надзор цензуры.
Полурегулярная кавалерия «хамидие», исполнявшая жандармские функции и состоявшая из башибузуков, наводила страх на население, особенно в нетурецких районах империи, где произвол и насилие порой оборачивались страшными погромами с десятками тысяч беззащитных жертв, как то произошло в турецкой Армении осенью 1894 году.
Беззащитной перед лицом реакции оказалась и слабая система светского образования: школьные учебники подвергались строгой цензуре, специальные средние учебные заведения и Стамбульский университет являли собой жалкое зрелище и временами закрывались вовсе.
На всех получивших европейское образование смотрели косо, как на неблагонадежных.
Венцом системы зулюма стало ее идеологическое обрамление — доктрина панисламизма, ставившая султана-халифа главой всех мусульман.
Сам султан видел в панисламизме лишь хорошее средство укрепления собственной власти в империи и поддержки этой власти за пределами страны.
Неудивительно, что на практике панисламизм скоро превратился в сугубо реакционную идеологию, сила и влияние которой в мире и империи уменьшались по мере упадка власти султана.
Появилась беспрецедентная по своему размаху машина государственной пропаганды, чья задача сводилась к превозношению режима и нагнетанию нетерпимости по религиозному признаку внутри общества империи в рамках новой государственной идеологии — панисламизма.
Провозглашая себя лидером мусульман мира, опираясь на мусульманское большинство в самой Турции, Абдул-Хамид II старался подавить представителей иных конфессий.
Обострился и национальный вопрос, и именно к периоду Зулюма относится начало преследования этнических меньшинств и, прежде всего, армян.
Серия убийств армян 1894–1896 гг. предзнаменовала надвигающийся геноцид.