Мне все равно

– А? – не совсем понимая, что он спрашивает, восклицаю я.

– Как вас зовут? – произносит он чуть ли не по слогам.

– Полина, – отвечаю я и тут же жалею, что не соврала.

– Роман.

– В смысле?

– Меня зовут Рома. Вы себя хорошо чувствуете?

– Да, – уже окончательно отойдя от воздействия его великолепных пальцев (о боже, великолепных?), отвечаю я. И зачем-то добавляю: – Приятно познакомиться.

– Взаимно, – хмыкает он. – Ешьте пирожные.

– Зачем?

– Потому что они вкусные! Вы всегда такая, или нам лучше прямо сейчас обратиться в травмпункт?

– Я пьяная просто, – признаюсь я.

А что если в этих пирожных снотворное? Он подождет, пока я усну, а потом будет всю ночь сравнивать строение манекена в коридоре с моим.

– Это я еще на детской площадке понял. Вы понимаете, что затрудняете мою работу? – он сказал это так строго, что у меня не осталось сомнений – он сейчас схватит пирожное и впихнет мне его в глотку! Но вместо этого, он сам берет с тарелки пирожное и начинает его есть, запивая чаем. Он расправляется с ним в три укуса. Берет еще одно – и укладывается в два. После этого он начинает облизывать с пальцев оставшийся на них шоколад. Я чувствую, как у меня краснеют щеки, и кладу ногу на ногу, чтобы подавить возбуждение. Этому, наверняка, есть какое-то объяснение. Стресс, страх, усталость, напряжение – все смешалось. Мой мозг уже не знает, какие гормоны выбрасывать в кровь, чтобы спастись.

– А почему мы не обратились в полицию?

– Вы прямо сейчас хотите это сделать?

– А разве не лучше по горячим следам?

– Ну обратитесь завтра, если появилось такое желание. Но лучше вместо этого сходите ко врачу.

– Почему это «вместо» лучше?

– Потому что лучше удостовериться, что у вас нет сотрясения, чем заполнять бумажки, которые не принесут никакого толка.

– Их могут отыскать по фотороботу.

– Неужели? И как бы вы описали этих парней?

– Ну, один был в вязанной шапке и кожаной куртке, а другой – в длинной куртке, спортивных штанах и ботинках с длинными носами, – отчеканиваю я.

– Вы вообще в курсе, что такое фоторобот?

– Да, – произношу я уже не так бойко.

– Слушайте, у меня плохая память на лица. Так что в полиции я вам не помощник. Вы хотя бы запомнили, во что они были одеты. Сходите, если хотите. Напишите заявление, но толку от этого, как я уже говорил, скорее всего, не будет. Давайте понадеемся, что их уже разыскивают.

– Чтобы их начали разыскивать, надо чтобы кто-то на них хоть раз пожаловался.

– Тогда надо было сразу звонить! Еще там, на детской площадке! И ждать прибытия наряда на месте происшествия! И прямо там всю ночь заполнять протоколы! – практически кричит он, наклонившись над столом и делая резкие, как будто режущие движения рукой. Почти как тогда, в той комнате… Потом он громко выдыхает, откидывается на спинку стула и говорит уже спокойно: – Послушайте, у меня завтра днем операция. Мне нужно выспаться. У меня нет сил, времени и желания на все эти бюрократические процедуры.

Ну конечно, если бы я кромсала людей, у меня бы тоже не возникало желания общаться с полицией.