Феникс. Начало (СИ)

Поляна наводила один ужас, не было даже насекомых. Только где-то вдалеке слышался звук отдаляющегося мотора. Это была заброшенная околица на улице Свиридова. Опустошенные дома и бочки из-под воды валялись в разных местах. Потрескавшаяся земля от сильной жары, превышающей 50 градусов, что было непривычным для этого городка и его жителей. Посреди поляны был вбит кол, на котором висела ещё не очнувшаяся Элизабет. Лёгкое дуновение ветерка привело её в чувства. Открыв глаза, она ужаснулась. Это было то самое место, где Гриша оставлял подозреваемых на съедение псам. Она постаралась пошевелить руками, но они были крепко перевязаны. Ей хотелось кричать и звать на помощь, но от этого не было смысла. Поблизости, уже года два никто не жил, и крик только ускорил бы приближение её смерти.

«Что же делать?» – крутилось у неё в голове, но ответ и не думал приходить. Она осмотрелась и подметила, что уже вечерело, и скоро должны были заявиться незваные гости. Казалось, будто смерть дышала ей прямо в затылок, но посмотреть не удавалось. Это ужасное чувство наводило только больше страха и истерику.

«Выхода нет… нет выхода», – как заевшую пластинку прокручивал старенький граммофон, так часто повторяла про себя девушка эти слова. Катящиеся слёзы по окровавленной щеке сверкали, словно алмазы. Иногда пощипывали, как спирт, а иногда были такими горячими, словно капли кипятка из только что закипевшего чайника, попали на неё. Перед её глазами бежала вся её жизнь, мелькали хорошие моменты, затягивались обиды и тревоги. Сердце едва не выпрыгивало с едва опомнившейся Элизы. Она была очень зла на предательство со стороны своих соратников. Всё, что она сделала за все эти годы, они тут же забыли, и даже не постарались её выслушать. Об этом напоминала головная боль, отзывающаяся, как колокола, в висках.

Близился шестой час. Становилось немного прохладно, но это не заморачивало голову девушки, в отличие от приближающихся к ней псов. На горизонте, там, где когда-то была школа, показались адские псы. Их было штук двадцать, как минимум. И все они направлялись в сторону приготовленного ужина. Даже смотря на приближающихся псов, Лиза не могла поверить, что пришёл её конец. Да ещё и такой глупый….

Псы уже были очень близки к своей жертве. Эли чувствовала их дыхание и вонь из их пасти. Ей жутко хотелось отвести глаза, но она не могла: было куда страшнее отвести взгляд, чем продолжать смотреть глаза в глаза смерти. Она сделала последний вздох и была готова распрощаться с жизнью, вымаливая прощение у Всевышнего за свои ошибки и за погибших людей, которых она не смогла уберечь. Ещё чуть-чуть и псина могла бы спокойно откусить голову девушки, но её резко кто-то оттащил назад, словно ту затянуло в смерч. Это было даже смешно. Страшная машина убийца завизжала, как маленький щенок, который отстал от стаи и попал в плохие руки. На только что гаснувшем лице просияла улыбка со словами: «Подавись, тварь». Все адские подобия набросились на обидчика, и показалась высокая гора, которая то собиралась, то разлеталась от толчков неизвестного. Как не было интересно, кто же был этот инкогнито, но лица его не было видно из-за волнующегося моря адских псов, которые вскоре куда-то разбежались. Только тогда Эли удалось разглядеть милые, но в то же время мужские черты и клинок, похожий на клинок Эуна, о котором когда-то Лиза услышала от дяди.

Ходили слухи, что этим клинком можно развести облака и сдвинуть землю, что клинок подвластен только поистине честным и смелым людям. По легенде этот клинок принадлежал рыцарю Эуну из дворца Ластера. Он был самым сильным в округе и самым справедливым. Все королевства пытались перетянуть его на свою сторону, но никому это не удавалось. Он не хотел предавать того, кто поверил наивному и бедному мальчишке, вынужденного когда-то бегать и попрошайничать у всех прохожих. Король полюбил его, как сына, и воспитал в нём чувства доблести и милосердия. Но, когда в названного отца вселился демон, и погибла половина жителей деревни, считая других рыцарей королевства, Эуну ничего не оставалось и он, немного подбодрившись хорошим вином, убил короля. Не стерпев этой боли, он зарезал и себя. Так и погиб доблестный рыцарь Эун из королевства Ластера. А клинок после того попадал в разные руки, но не каждому он помогал, а наоборот – приносил невезение.

Не успела Эли опомниться, как инкогнито уже развязывал ей верёвки. Перед ней стоял очень симпатичный юноша с отчётливо голубыми глазами и хорошо заметными скулами, которые придавали ему ещё больше мужества. Его волосы были немного залохмачены, но стоило ему провести рукой, как они слушались его, как кошка, которую только что погладили.

– Спасибо, но я бы и сама справилась, – сморозила Эли, сама не догоняя того, что слетело с её языка. «Это я сказала?» – почти одновременно пронеслось в её голове, пока она гладила руки на которых остались, как браслеты, отметки от верёвок.

– Да, я вижу. Если бы не я, твои кишки были бы сейчас наизнанку, – слегка психанув, ответил парень, вытирая свежую кровь с холодного оружия. Эли немного потупила взгляд в землю, но недолго думая, обогнала спасителя и, заглянув в его милые глаза, виновато произнесла: