Из стали и пламени [litres]

Он так и не назвал своего имени. Ко мне же обращался то Кинара, то охотница, будто не мог определиться: относиться ко мне как к члену Ордена, истребляющего его вид, или как к человеку, с которым оказался связан. Я часто ловила на себе его задумчивые взгляды. Видела хмуро сведенные брови, подмечала напряженные позы. Он никогда не садился ко мне спиной, чаще вполоборота. И одна часть меня ликовала, видя в этом признание – дракон опасается меня, чувствует угрозу! Но другая терзалась сомнениями.

С первого часа пребывания в Ордене нам неустанно повторяют основные истины: драконы – чудовища, не знающие жалости. Они кровожадны и яростны. Убивая их, мы оберегаем покой жителей Равьенской империи. Но сейчас, в этой пещере, я вижу не чудовище, а живое создание, которому не чужды другие эмоции помимо ярости. Того, кто может быть заботливым, верит во что-то и чтит принесенные клятвы.

А еще я вижу мужчину. Сильного, опасного, со внутренней мощью, которую невозможно не почувствовать. Будь он человеком, любая из женщин была бы счастлива пойти за него, родить ему крепких сыновей, готовить ужин и согревать постель.

Может, поэтому нам не рассказывают, что драконы могут менять обличье? Чтобы не сбивать молодняк с пути? Пусть охотниц в Ордене немного – чаще праведные отцы выбирают сыновей, – но мы есть. Хватит одной инакомыслящей, чтобы выбить камень в основании нашей веры.

Дракон фыркнул. Поймал мой хмурый взгляд и насмешливо качнул головой.

Я прищурилась.

– Что тебя так развеселило? – спросила требовательно.

– Ты, охотница. Громко думаешь.

На секунду я оторопела.

Драконы могут слышать мысли? И теперь он знает, что я… что я… оценивала его как мужчину?!

Стыд прокатился по телу обжигающей волной. Я вскинулась, невольно схватила тонкую ветку из тех, что были принесены для костра, и подалась вперед. Но дракон, будь он проклят, даже не напрягся! Сидел все так же расслабленно: ноги скрещены, колени разведены, плечи опущены. И взгляд… насмешливый, потешающийся.

– Я решил, ты думаешь о своем Ордене. Но, судя по реакции, в твоей голове блуждают совсем другие мысли. Расскажешь какие?

– Не твое дело, дракон.

Я раздраженно откинула ветку в костер. Пламя полыхнуло, выплюнуло в воздух сноп алых искр и затрещало, пожирая сухую кору. Жар от костра лизнул мои без того горящие щеки.

Меня не готовили к такому. Убивать чудовищ? Да. Быть готовой самой пасть в бою? Снова да. А вот оказаться связанной кровью с одним из них, делить ночлег и еду… Нет, к такому я не готова. Возможно, окажись дракон женщиной, было бы проще. Но он мужчина – не брат по оружию, не наставляющий отец, а незнакомец. Чужак. И одно то, что он заставляет меня думать обо всяких глупостях вроде сыновей и постели, усложняет все.

В Ордене закаляют наши тело и дух. Учат контролировать плотские порывы, хотя и не возбраняют им следовать, если это не мешает выполнению долга. По крайней мере, мужчинам. Каждый из братьев несколько раз в луну уходит в город и возвращается лишь со следующим рассветом. Отцы с пониманием относятся к желаниям своих сыновей.

С дочерями они держатся строже, опасаясь, что, раз уйдя, мы не вернемся. И сколько бы мы ни уверяли, что никогда не променяем дайгенор на кухонный нож, нас не слышат. Нет, силой не держат – все же служение Ордену должно идти от сердца, – но перед каждым выходом охотницы в город у нее забирают оружие, оставляют лишь горсть медяшек и заставляют выпить густой отвар из поземника. Вкус у него преотвратный: горький, вяжущий, тягучий. Но сестры всегда соглашаются. Еще бы! Ни одна не хочет затяжелеть и лишиться дайгенора.

Я же, как не прошедшая новое рождение, в городе не бывала. Но, по правде сказать, никогда особо и не рвалась – тренировки с дайгенором интересовали меня куда больше, чем ночные похождения. В какой-то момент я даже решила, что боги благословили меня на безразличие к мужчинам. Теперь же поняла, как ошибалась.

Поначалу я была уверена, что не свожу с дракона взгляда, потому что он чудовище, враг, и следить за ним – первейшее правило охотницы. Но дракон спас меня, доказал, что не несет угрозы. А значит, и следить за ним не надо. По крайней мере, так рьяно. Однако взгляд будто прилип к мощной фигуре.

Я просто не могу перестать его рассматривать! Не могу не подмечать, как светится смуглая кожа в отблесках костра. Как напрягаются мышцы на руках, когда дракон скручивает и ломает толстые ветки. Как длинная коса, украшенная мелкими цветными камешками, тяжело спадает на пол, если дракон наклоняется низко-низко. В такие моменты все во мне замирает. Натягивается до звона, как струна, и будто чего-то ждет.