Из стали и пламени [litres]

Сколько себя помню, я гордилась тем, что отцы выбрали меня. Назвали охотницей, вручили дайгенор, дали цель в жизни. А теперь… теперь я не понимаю, на чьей стороне правда. И есть ли она вообще, эта правда?

Я проводила детей долгим взглядом, дождалась, пока они скроются в доме, и лишь после этого осторожно перешла к большому валуну. За ним меня не видно, но сам он стоит довольно близко к дому. Если прислушаться, можно даже уловить отголоски чужого веселья.

Детей не было долго. Устав стоять, я опустилась на снег, подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Спряталась меж свесившимися косами от мира и собственных сомнений. Их слишком много в последние дни. И они слишком тяжелые, чтобы совладать с ними мгновенно.

Не знаю, сколько я так просидела. В себя пришла от громкого визга – уже совсем не веселого. Вскочила на ноги и выглянула из-за валуна.

Дом загорелся, будто тюк соломы от упавшей искры. Заполыхал в один миг, загудел яростным пламенем и затрещал старым деревом. Дети выбегали, толкаясь и крича; жилетки некоторых дымились. Их стягивали, бросали на снег, топтали. И все оборачивались ко входу.

Почему дети не убегают подальше? Дом же старый, от такого пламени он может обрушиться в любой миг. Стоять так близко – опасно. Неужели они не понимают?

Или…

Великие боги! Неужели выбежали не все?

Сколько их зашло в дом? Девять? Десять? Не помню!

Я рывком обернулась. Каменная чаша надежно укрывает это место от ветра и непогоды, но из-за нее же драконы не сразу увидят дым. А когда они прилетят, уже может быть слишком поздно. Боги, что делать? Я не могу бездействовать! Но Рроак запретил приближаться к детям…

Грохот, с которым обрушилась часть крыши, отозвался во мне дрожью. Вспомнилось, как падала другая крыша, пожираемая огнем. И как я задыхалась от дыма и гари. Как металась, ничего не видя, как спотыкалась и падала.

Нет. Я не обреку детей на то же самое.

Мысли пронеслись стремительно, за один удар сердца. Я выбежала из своего укрытия.

Плевать, что подумает Рроак! Плевать, что я человек, а они – драконы. Сейчас они лишь дети в ловушке огня. И я не оставлю их.

Я оказалась рядом с детьми в секунду.

– Кто остался внутри? Сколько?

Они молчали. Глядели на меня с испугом, вцепились друг в друга, но не убегали. Видимо, не хотели оставлять своего.

– Сколько?! – прикрикнула я.

Сейчас нет времени быть с ними мягкой. Каждая секунда на счету.

– Один, – буркнула темноволосая девочка.

Стоящий рядом мальчик ткнул ее локтем в бок, будто напоминая, что с человеком разговаривать не следует. Но девочка лишь шикнула на него и снова посмотрела на меня.

– Молчун не говорит. Вы не услышите его криков. Он либо выйдет сам, либо…

Я не дослушала. Что бы она ни собиралась сказать, это уже неважно. Молчун либо выйдет сам, либо я его вынесу. Только так. Другой правды у этой истории быть не может. Я не позволю ребенку погибнуть в огне.