Путешествие Феди Карасика
- Автор: Красильников Александр Иванович
- Год: 1969
- Язык: русский
- Год: Нижне-Волжское книжное издательство
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Путешествие Феди Карасика». Краткое содержание книги:
Федя молча отбрасывает на стол нож, не очень вежливо отстраняет с дороги братишку с сестренкой и выбегает во двор.
После завтрака к Феде пришел Петрик.
— Пошли на мост?
— Удочки возьмем?
— Какие удочки — солнце вон уже где! — кивает в сторону солнца Петрик.
— А я возьму. Ваське себельков половлю… Обожди, за удочкой в амбар сбегаю.
Федя бежит в амбар, а Петрик садится на ступеньку крыльца и дергает за хвост Ваську. Коту в избытке перепало от воскресного завтрака, он сыт и настроен благодушно. И все же к такому грубому обращению он не привык и глухо, недовольно урчит, посверкивая зеленоватыми глазами.
Не поняв, в чем там дело, из-под крыльца заливисто подал голос Шарик.
— Ишь, недотрога, — примирительно проговорил Петрик и погладил Ваську от хвоста к голове.
Презрительно фыркнув, кот Васька неторопливо направился в сени.
К крыльцу, от курятника, обгоняя друг друга, подбежали две курицы. Одна из них подошла совсем близко. Выжидательно, как-то одним глазом, повернув голову, посмотрела на Петрика, скребанула сухую землю лапами и, не найдя ничего, что можно бы склевать, разочарованно зашагала на середину двора.
— А мы котенка маленького взяли у соседей, — говорит Петрик подошедшему Феде. — Игручий — страсть!
— У нас Васька — старый. Но зато умный, — открывает калитку на улицу Федя.
Ребята идут на речку, и Федя рассказывает, какой у них умный кот. Васька, например, любит спать на печи. А она высоко — не прыгнешь. Захочет он поспать — подходит к Фединой маме и орет — мяукает. Мама идет к печке, нагибается. Васька прыгает ей на спину, а со спины — на печь. С печки, когда наспится, тоже не прыгает, а зовет, чтобы кто-нибудь спину подставил.
На мосту, остановившись на самой середине воложки, сбросили штаны и майки, легли на доски, под которыми совсем рядом билась в щели прохладная вода.
И тут Федя вспомнил про письмо.
— Я, может, в Горький поеду… один… пароходом.
Петрик равнодушно цвикнул слюной через щербатые зубы:
— Ну и что?.. А мы завтра с батей на лодке в Осиновское едем. Бредень возьмем…
Петрику, конечно, завидно, что Федя поедет в Горький, но не будет же он ронять свое мужское достоинство и открыто завидовать дружку! И ведь сказанул тоже: «в Осиновское». Будто он на Луну с батей летит. Да в этом Осиновском Федя уже три раза был. Такое же займище, только подальше от Песчанки… Разве что вот с бреднем едут — интересно. Федя тоже не прочь бы побродить у песчаных отмелей, в заливчиках, но разве можно это сравнить с поездкой в Горький!
И потом весь день Федя, чем бы ни занимался, нет-нет да и вспомнит о письме тети Мани-маленькой. И чего, на самом деле, мама боится отпустить его одного!
А вечером, когда все дела были переделаны, отец с матерью сидели на ступеньках крыльца во дворе и вспоминали деревню Озябликово, в какой отец жил мальчишкой, деревню Выезд, где жила мама, когда она была девчонкой.
Федю медом не корми — дай послушать такое. Особенно интересно рассказывал отец. Он не просто рассказывал о событиях, о людях, а изображал. Смешно шепелявя, преображался в какого-то дядю Мишу, забитого мужичка, закабаленного своей женой — бой-бабой. «Опять, немой черт, бездельничаешь!» — кричала баба на мужичка. А мужичок, присогнув ноги в коленях, беспомощно прикрываясь сверху руками от возможных ударов скалкой, частил: «Дуняса, Дуняса, все сделал, хоросо все…» Отец во время рассказа, если требовалось по ходу действия, вставал со стула, выходил на середину горницы и в лицах изображал характеры.
Иной раз мама Федина возражала отцу, вспоминая что-то из далекого прошлого по-своему, отец не соглашался с мамой. Интересно было смотреть на них. Сами того не замечая, они превращались вдруг в мальчишку и девчонку, и тогда Феде очень хотелось побывать в их времени, в том, в котором они когда-то жили, побывать в тех местах. А отец и мать и сами не прочь бы съездить на родину, но дела не пускают.
…Сегодня причина этих воспоминаний — письмо оттуда. Федя не идет на улицу, крутится рядом: может, возобновится разговор о его поездке. Словно чувствуя состояние сына, отец говорит:
— И чего ты боишься Федора отправить — не понимаю. — Он нарочно называет Федю Федором, чтобы мама не думала, что Федя все еще маленький мальчик. Федя и сам вдруг, когда отец так назвал его, чувствует себя взрослым, самостоятельным мужчиной. А отец продолжает: — Сестра твоя родная просит тебя… Проводим парня до пристани, билет купим, на пароход посадим…
Отец говорит маме, а смотрит на Федю. Отец очень хорошо понимает Федю. Да и мама, конечно, понимает, только ей трудней, она все-таки женщина. И вдруг мама мужественно, словно идет на подвиг, говорит: