![Крепость Бреслау [Festung Breslau] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/2/9/4/7/krepost-breslau-festung-breslau-download.jpg)
Крепость Бреслау [Festung Breslau]
- Автор: Краевский Марек
- Серия: Инспектор Эберхард Мок #4
- Язык: русский
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Крепость Бреслау [Festung Breslau]». Краткое содержание книги:
Моя молодость пропала, думал он, подтягивая кальсоны, и она умерла вместе профессором Цихориусом, который очень вдумчиво спросил меня тогда о марше Десяти Тысяч под командованием Ксенофонта, умерла вместе с пепелищем кафе Кундла, где мы пили после экзамена, вместе с моей дорогой женой Софи, которая где-то странствует — от кровати до кровати, и даже вместе с моим лицом, которую осмолила горящая толь во время одной из тяжелых бомбардировок Гамбурга полгода назад.
Он снял с лица черную бархатную маску и взглянул на свое лицо в зеркале, пересеченном полукруглой трещиной, которые появились на нем после вчерашнего взрыва на парадной Шлоссплац.
Внимательно изучил поверхность стекла.
Вибрировало в регулярных интервалах.
Сквозь шум воды он услышал три взрыва на расстоянии.
Подвигал пальцами по бело-красным шрамам, которые были отмечены завидной регулярностью: их линии выходили из места, где жесткая с проседью щетина бороды превращалась в совершенно седую линию усов, как веер включая в себя щеки, чтобы сбежаться снова у крыльев носа, опалив по пути брови и ресницы у выпученных глаз.
Смотрел на глаза, цвет которых становился все более водянистым и неопределенным, и на седые волосы, которые обвивали голову волнами, но все сильнее редеющей сетью.
Еще три взрыва. Очень близкие.
В открытых дверях увидел свою жену Карен.
Он ожидал, что в ее глазах в тысячный раз найдет радость, которую сегодня утром проявила на известие, что ее Эби защитит от принудительных работ на строительстве баррикад и разборе домов.
Он увидел, однако, совершенно что-то иное. Тень отвращения. Редко встречала его без маски.
— Кто-то колотит в двери, Эббо, — сказала Карен.
В момент волнения была не в состоянии скрыть скандинавский акцент.
Белки ее маленьких глаз были практически незаметны. Сморщенные глазницы были заполнены большими выпуклыми глазами и голубыми некогда радужками.
— Я боюсь смотреть в глазок, Эббо. Может быть, это русские.
— Нет, это не русские. Мы не живем ведь на линии фронта. — Надел маску, шапочку и прикрылся халатом, как доспехами.
Он подошел к двери, прихватив по пути «вальтер» в кобуре, который всегда висел в прихожей. Когда приложил глаз к глазку, дверь сотрясли очередные удары. Он открыл дверь и сказал Карен:
— Не бойся, этот человек тебя не изнасилует. В отличие от руссов, не садится на все, что движется. — Он увидел слезы, появившиеся в глазах Карен, и крикнул, когда она уже убегала в освобожденную им ванную: — Я не хотел тебя сейчас обидеть!
— Сейчас? Ты сказал: сейчас? — спросил мужчина, стоящий на пороге.
Он был одет в потертую железнодорожную шинель и фуражку со сломанным козырьком. От него пахло алкоголем.
— Ты меня, ублюдок, двадцать лет назад обидел, когда отказался от расследования в деле смерти моего Эрвина!
— Если поточнее, еще не прошло двадцати лет, — буркнул Эберхард Мок, впуская в квартиру своего старшего брата Франца.
Бреслау, четверг 15 марта 1945 года, четверть седьмого утра
Марта Гозолл, старая служанка Моков, с неохотой распаковывала по приказу своего хозяина коробку с фарфоровым маннхеймским сервизом. Еще вчера вечером обернула в войлок чашки и уложила их в картонную коробку по приказу своей хозяйки. Они могли бы, в конце концов, договориться, думала с раздражением, что они сделают с этим фарфором.
А так пакуй, человек, вечером, когда госпожа плачет, что нужно бежать, распаковывай утром, когда господин хочет кофе! И иди еще на работу! А как же!
Служанка Марта поставила перед хозяином и перед его братом чашки с характерным красным штампом R.P.M. Наполнила их ароматным зерновым кофе.
На небольшой тарелке уложила карамельные конфеты, которые вчера приготовила из молока и сахара. Мужчины сидели друг напротив друга и не обменивались ни словом. Марта Гозолл думала, что это из-за нее.
Начало ее это забавлять, и она решила немного надоесть господину Эберхарду за то, что вчера вечером и сегодня утром так сухо обращался с госпожой, перетряхнул ее лекарства и — хотя она умоляла его, чтобы они покинули город, — распаковывал еще коробки, ожидающие переезда, вынимал из них еще другие предметы: а то шахматную доску, на которой расставил фигуры и играл ними сам с собой, а то альбом со снимками, из которых вынимал фотографии и сжигал в печи, а то, в конце концов, любимые госпожой фарфоровые фигурки, которые выставил на буфете, их постоянном месте — где, как он говорил, должны были стоять все время, даже если весь город зальют большевистская варвары.