Опасная тропа

И эти двенадцать девушек, одна краше другой, и семь парней, один статнее другого, что сегодня получат аттестаты зрелости, — всем близкие и родные. А мне тем более, потому что мой род носит имя Акка, что значит очаг и, конечно, первый, кто положил камень в основу сакли и зажег на этом месте первый очаг, был человек из моего рода. А когда это было, живые не помнят, мертвые молчат, хотя на нашем старом кладбище есть надгробья со скупыми надписями, сообщающими о незапамятных временах.

Моя сакля стоит посреди аула, зажатая саклями соседей со всех сторон: сверху и снизу, слева и справа. На месте этой нынешней сакли, которую мне со со своей старухой-матерью пришлось кое-как поднять из руин, стоял отцовский дом. Большой был дом. В годы прошлой войны рушились дома не только под бомбами и снарядами, но и в глубоком тылу, оставленные без присмотра, они превращались в развалины. Мне тогда было мало лет, когда с мамой пришлось переехать в чужой аул, в райцентр…

Мать моя была очень доброй и чистоплотной женщиной. Вы можете спросить о ней не только у моих сельчан, но и у жителей нашей округи. Сорок лет она работала медсестрой в районной больнице, а семь месяцев, скажу вам не тая, когда враг был у ворот Страны гор, когда его альпийские полки «Эдельвейс» взбирались на Морохский перевал, моя мать замещала всех ушедших на войну врачей и получала паек главврача райбольницы. Вы только подумайте, малограмотная горянка — и главврач. Что поделаешь, время было суровое…

Инже Нина — так звали мою мать. Только вы не удивляйтесь. Нина — самое распространенное имя в моем ауле, а в моем роду тем более. И странно, что это христианское имя так прижилось в мусульманском ауле? Она не имела специального образования, но благодаря долгой практике она обрела медицинские навыки и разбиралась в лекарствах. А некоторые настойки из лекарственных трав сама готовила на дому. И самое главное — у нее было отзывчивое сердце и чистые, нежные, ласковые руки. Да и болезни тех грозных лет были легкораспознаваемыми — недоедание, истощение и всякие нервные потрясения. Случались и отравления от чрезмерного употребления крапивы, мяты, конского щавеля и всякой другой съедобной травы, из которой горцы готовили пироги толщиной в ладонь, обернутые в тонкие оболочки из муки или картофеля.