Болотные Огни (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Болотные Огни (СИ)». Краткое содержание книги:
Огни. Зеленые огни, день и ночи пылающие над Стылой Марью, лишая путников воли, заманивая в трясину. Разгоняя ночную тьму. Не одни только ведьмины глаза повели его тропой к болотам, но и мысль — тайная, им самим не понятая — о горящих в сумраке огнях. Мстислав повернулся, не дожидаясь, пока зверь вновь поднимется на дыбы, и бросился бежать. Если дух так жаждет крови, как говорила Радмилла, то последует за ним сам.
А крови было в избытке. Текло по виску, стягивало кожу на щеке, капало на охотничий кожух. За спиной бесновало, било копытами, а потом вдруг закричало надрывно, совсем по-человечьи. Неужто всё же убил?
Нет. Земля задрожала вновь — ох, не споткнуться бы только, не поскользнуться на инее и болотистой грязи, иначе быть ему пронзенным оленьими рогами, как непутевая кузнецова дочка, — но впереди блеснуло среди ветвей зеленью болотного огня. Мстислав перемахнул через темнеющий в жутковатых отсветах куст лесной ягоды и остановился, не решаясь сделать первый шаг на петляющую впереди, среди черных провалов бочагов Заячью тропку. А ну как не остановится олень на краю болота, когда чужая жизнь так близка и беззащитна? Лучше уж встретить его здесь, еще на твердой земле, чем на коварной тропе между омутов. Мстислав потянулся рукой к охотничьему ножу и обернулся.
Глупец ты, охотник.
Зверь выплыл из черной лесной тени, с тихим хлюпаньем переступая по земле, и зеленые огни высветили обломок торчащего из оленьей груди копья. А следом за ним свалявшуюся, клочьями лезущую шерсть в черных пятнах засохшей крови и белые незрячие глаза. Шею зверя рассекала ровная, недрогнувшей рукой вырезанная кровавая улыбка.
Она не говорила… Что олень уже мертв.
Глупец, захохотало, плеснув черной водой, болото за спиной, и пальцы едва не разжались сами, лишь в последнее мгновение повиновавшись отчаянному порыву. Удар пришелся впустую, бессмысленно рассек гниющую плоть, острый рог с хлюпаньем вошел в грудь и обломился, словно тонкий прутик. Мстислав отшатнулся, задыхаясь от боли — ударить бы еще раз, пусть не убьет, но хоть сам не погибнет без боя, — и земля с предательским всхлипом ушла из-под ног. Над головой с плеском сомкнулось черное, схватило за отяжелевшую от мокрого меха одежду, позволило, будто смеясь, зачерпнуть рукой холодного ночного воздуха и потащило вниз.
По непрозрачной, ничего не отражающей воде побежала поднятая последним всплеском рябь, всё дальше и дальше вглубь болота, не угасая, а набирая силу, обращаясь настоящей волной, и с шумом нахлынула на берег, лизнув хлипкую дверь. Радмилла вскочила с колен, едва не опрокинув котел, бросилась наружу, путаясь в длинном подоле рубахи, и остановилась, вглядываясь в темноту и мечущиеся зеленые огни, прежде чем закричала.
— Верни!
Болото всколыхнулось вновь, заупрямилось — значит, еще жив, еще задыхается в ледяной темноте, — огни вспыхнули ярче, и ведьма повторила звенящим от злости голосом.
— Верни! Не твой он!
И, повинуясь отчаянному порыву, бросилась в воду. Только бы отыскать прежде, чем руки начнет сводить от холода, только бы вырвать из жадно пьющей жизнь трясины. Только бы отпустила Марь, только бы принесла путями подводными к ведьминому порогу, а дальше уж ведьма справится сама. Любую рану исцелит, любое колдовство разобьет.
Не отдам. Своим сделаю, огнем болотным обращу, только бы тебе не отдавать.
Огнем заплясало и перед глазами, сдавило ледяным обручем грудь, требуя хоть глоток воздуха, свело тянущиеся в глубину пальцы, а затем они нашарили шершавую, грубо выделанную звериную шкуру охотничьего кожуха. Радмилла потянула его за собой, обмякшего, неподвижного, и вынырнула, жадно хватая ртом холодный воздух. Мокрая голова безвольно откинулась ей на плечо.
Тяжело. До островка рукой подать, да только не помогает охотник, тянет обратно на дно.
Марь всколыхнулась вновь, лениво — будто прошептала «Что ж, помогу я тебе, непутевой», — и подняла еще одну волну. Видали бы ее дурни деревенские, в раз бы перестали на болота шастать да ведьмин покой нарушать. Радмилла выбралась на берег, поскальзываясь и таща за собой безвольное тело. А потом повернула голову и увидела его глаза. Голубые, со слипшимися от воды девичьими ресницами.
И ничего не видящие, с танцующими в глубине зрачков зелеными огоньками.
========== III ==========
Дым — терпкий, летними кострами пахнущий — клубился над петляющей тропой, стелился между поросшими соцветиями зверобоя кочками. Тянул за рукава рубахи, до самых локтей закатанные, обвивал призрачными пальцами золотисто-смуглые запястья. Вставал плотным туманом по краям тропы, заглушая слабый голос, едва различимым эхом доносившийся откуда-то из-за спины.
Мстислав…
Тропа сама ложилась под ноги, утопавшие в цветении разнотравий — красном, голубом, золотистом, в дивные узоры переплетавшемся. Манила далекими отсветами, в дымных клубах едва различимыми.
Идем. Идем с нами…
Позади стонали травы, безжалостно сминаемые босыми ногами, и стеной обращался терпкий дым, пытаясь остановить чей-то стремительный бег. И звал, шелестом извивающихся побегов, шепотом болотных змей, тревожащих черную воду в бочагах.
Не оглядывайся.
Глаза от дыма смыкались против воли, начинала клониться на грудь голова. Будто сон на него нагоняли размытые, гарью пахнущие щупальца, кружившие вокруг призрачный хоровод. Но тянули вперед, не давали остановиться и прилечь, преклонить голову на болотные травы и пестрые соцветия.
Идем с нами.
Остановись…
Идем же, идем, вторил чужой, почти неслышимый, но кожей чувствуемый голос. Вставала впереди черная тень, образ неясный, дымом окутанный. Тянулась из серых клубов рука, но лицá, как не старайся, не различить. Лишь темный провал с агатовыми глазами.
Еще шаг. Дай мне руку, кровь моей крови.
Клубы дыма за спиной застонали будто живые, завихрились и разметались по сторонам, лишенные силы остановить того, кто гнался за ним по тропе. Цепкие пальцы впились в плечо, развернули его спиной к смутным теням, и перед лицом вспыхнули — не золотом, а пламенем разъяренным — желтые глаза.
Мстислав!
И всё закружилось, словно его рванули куда-то вверх, прочь от дыма и глухих, эхом отдающих в ушах голосов. Паучьи пальцы стиснули его лицо, до боли вжимаясь в мокрую кожу щек и скул, и болотная, тиной отдающая вода хлынула горлом, заставив его зайтись судорожным кашлем. Потекла, не впитываясь, черными струйками по усыпанному травами земляному полу.
— Дыши, — приказала ведьма, но ветвистый, звездами просвечивающий потолок ее хижины закружился вновь, подернулся сероватой дымкой. — Дыши! На меня смотри, за меня держись! И́наче вновь он тебя за собою утянет!
И дернула — ему, одурманенному запахом гари, показалось, что в то же самое мгновение — острое и скользкое из его груди. На белых ладонях расцвело красным, потекло по тонким, с голубыми венами, запястьям. Но больно не было.
— Не отдам, — выла ведьма, стиснув зубы, и бормотала заговоры, ему неизвестные, метила его собственной кровью мокрую от болотной воды кожу. А потом вдруг впилась зубами — острыми, белыми — в перепачканную ладонь и прижала прокушенную руку к кровоточащей ране. Прошептала исступленно: — Возьми. Всю меня возьми, если нужно, только борись.
Звезды в просветах ветвей вспыхнули ярче, разгоняя пахнущую летней гарью пелену, полыхнули зеленью — да ведь не звезды это, огни болотные в танце вокруг ведьминой хижины кружатся, — и Мстислав протянул, едва приподняв, к ней руку. Волосы, темным медом текущие, упали ему на лицо, и губы обожгло солью и железом смешанной крови.
Разве ты не знаешь, охотник? Всё, что течет, обладает силой.
***
Радмилла слышала их голоса даже из глубины Стылой Мари. Видела, как мечутся вдали вспугнутые с деревьев птицы. Чувствовала, как довольно вздыхает болото, когда на сырую землю капают слезы. Слезы по нраву Мари не меньше, чем кровь.