Мальчики с кладбища [litres][Cemetery Boys]

В тусклом свете церкви Ядриэль разглядел портахе, висящий у нее на шее, – четки из розового кварца, заканчивавшиеся серебряным крестиком, в котором не было крови. Марица объясняла, что носит портахе из уважения к диосе и своим предкам, хоть и отказывается использовать способности.

Ядриэль одновременно уважал ее взгляды и был ими озадачен. Все, чего он хотел, – это быть принятым и получить собственный портахе, чтобы с ним обращались, как с любым другим брухо, и давали ему такие же задания. Марица же могла стать полноправной брухой, но предпочла отказаться.

– Давай, prisa[21]! – сказала Марица, нетерпеливо подталкивая его.

Ядриэль глубоко вдохнул, выравнивая дыхание.

Он покрепче сжал в руке термос с кровью, ощутив потными ладонями холодок металла, и выдохнул сквозь поджатые губы.

С новой решимостью Ядриэль открутил крышку и перелил куриную кровь в чашу. Марица – нужно отдать ей должное – постаралась скрыть отвращение.

Когда темно-красная жидкость смешалась с текилой, по церкви пронесся порыв ветра. Пламя свечей колыхнулось. Воздух уплотнился, словно помещение заполнила толпа людей, хотя кроме Ядриэля и Марицы внутри никого не было.

В кровь Ядриэля выбросился адреналин, а по рукам пробежали мурашки. Он изо всех сил старался прозвучать глубоко и ровно:

– Santísima Santa Muerte, te pido tu bendición[22], – сказал Ядриэль, призывая Госпожу, чтобы просить ее благословения.

Порыв воздуха окатил его лицо и прошелся по волосам, словно пальцами. Пламя задрожало, и статуя Госпожи внезапно ожила. Она не шевелилась и никак не изменилась внешне, но Ядриэль чувствовал, как что-то надвигается.

Он чиркнул спичкой и бросил ее в чашу. Жидкость загорелась.

– Prometo proteger a los vivos y guiar a los muertos[23], – сказал Ядриэль, клянясь нести ту же ответственность, что остальные мужчины. Руки Ядриэля задрожали, и он сжал портахе покрепче.

– Esta es mi sangre, derramada por ti[24]. – Ядриэль открыл рот и прижал кончик лезвия к языку, пока не уколол его. Ядриэль вздрогнул и вытянул кинжал перед собой. Тонкая полоска красного поблескивала на кончике лезвия в теплом свете свечей.

Он подержал портахе над горящей чашей. Как только пламя лизнуло сталь, кровь зашипела, а свечи заполыхали высоким и мощным пламенем, как факелы. Ядриэль сощурился из-за тепла, ударившего в лицо.

Он убрал портахе от огня и произнес последние слова.

– Con un beso, te prometo mi devoción[25], – пробормотал он и облизнул губы. Успокоив рукоять в ладони, он поцеловал рисунок Госпожи.

На кончике лезвия вспыхнул золотой свет, пробежавший по рукояти кинжала, пальцам и руке Ядриэля, озарив его кожу. Свет опустился по ногам и исчез среди пальцев ног. Ядриэль содрогнулся; от предвкушения перехватило дыхание.

Низкий гул магии рассеялся так же быстро, как появился. В тот же момент потухли свечи. Воздух в комнате успокоился. Ядриэль приподнял рукав худи и в изумлении уставился на свою руку – золотой свет тускнел, оставив смуглую кожу нетронутой.