Мальчики с кладбища [litres][Cemetery Boys]

Тито умер во сне, но после того, как его тело было упокоено, он вернулся на кладбище, чтобы ухаживать за цветами, о которых с таким вниманием заботился большую часть своей жизни. Он сказал отцу Ядриэля, что должен выполнить работу, которую никому не может перепоручить.

Энрике ответил Тито, что тот может оставаться сколько хочет – до тех пор, пока он по-прежнему Тито. «Неужели Тито настолько упрям, – подумал Ядриэль, – что папа не сумеет отпустить его дух, даже если попытается?»

– Отвечайте! – рявкнул Тито. В оранжевом свете церкви он казался совершенно плотным, хотя и был чуточку прозрачнее, чем вполне реальные садовые ножницы, которые он держал в руке. У духов смазаны контуры, и они немного тусклее мира вокруг. Они похожи на фотографии, снятые в расфокусе и с уменьшенной насыщенностью. Поверни Ядриэль голову на пару градусов, и силуэт Тито бы размылся и исчез на заднем плане.

Ядриэль мысленно отвесил себе затрещину. Он так разнервничался, что не сумел вовремя ощутить присутствие Тито.

– Почему вы не дома вместе с остальными? – не унимался Тито.

– Мы, э, в церковь идем, – ответил Ядриэль. Голос сломался на полуслове, и он прочистил горло.

Бровь Тито взметнулась – он явно не поверил словам Ядриэля.

– Просто хотим проверить, все ли на месте, – пожал плечами Ядриэль. – Убедиться, что все… готово.

Ножницы Тито со свистом срезали увядшую головку бархатца.

Марица двинула Ядриэля локтем и многозначительно кивнула головой.

– О! – Ядриэль впопыхах снял рюкзак, порылся внутри и извлек свернутое кухонное полотенце. – У меня для тебя кое-что есть!

Фелипе был слишком занят своей девушкой, чтобы заметить Ядриэля и Марицу, а пробраться мимо Нины и Розы не составило особого труда, но вот Тито – это неприятный сюрприз. Он был близким другом Энрике и не терпел любых выходок.

Но его можно было подкупить угощением.

– Лита только что испекла – еще теплая! – Ядриэль размотал полотенце и показал Тито булочку ко́нча. Восхитительно вкусный хлеб был покрыт рассыпчатой глазурью и напоминал морскую раковину. – Зеленая – твоя любимая! – Уж если Тито не верит плохому вранью, то, может быть, его сумеет переубедить пан дульсе[9].

Тито отмахнулся:

– Мне все равно, что вы, buscapleitos[10], задумали, – проворчал он.

Марица охнула и драматично прижала руку к груди:

– Мы? Да за кого ты нас…

Ядриэль толкнул Марицу, чтобы та умолкла. Они вовсе не были смутьянами, особенно по сравнению с другими молодыми брухами, но и прикидываться абсолютно невинными перед Тито было глупо.

К счастью, Тито, судя по всему, было не до них:

– Pa’ fuera[11], – буркнул он. – Но не смейте трогать мои cempasúchitl[12].