160 шагов до Лео

Я все еще старалась склеить вазу, которая разбилась еще задолго до того, как мы поженились, попала в капкан слова “любить”. Дело в том, что в итальянском языке есть два варианта сказать “люблю”. Если произнесешь “ti amo”, то ты боготворишь объект любви и вкладываешь в него все, на что способна, а если “ti voglio bene”, то ты просто желаешь ему всего хорошего и все тут.

Да, я хотела для Энцо добра, но уж точно не боготворила его, хотя пыталась убедить себя в обратном. Как-то я поделилась этим с Энн и та даже предложила мне пойти с Энцо к ее знакомому психологу. Но что бы я ему сказала? Что никогда не была способна на большее, чем “ti voglio bene”? Как жаль, что это осознание пришло ко мне только сейчас, в этой машине, рядом с людьми, которых я никогда не смогу понять. Я всегда панически боялась вызовов судьбы, а сейчас по первому зову пустилась в игру на чужой территории по чужим правилам. Что ж, я попытаюсь.

Через минут пятнадцать-двадцать мы уже поднимались по светло-серой, узкой дороге из мелкой гальки вдоль гладко постриженных зеленых холмов. Им на смену совсем скоро пришла полоса густого леса с зарослями ежевики. А чуть выше показался и сам дом из серого, пористого камня, над которым виднелась небольшая надстройка с белым балкончиком.

— Красиво! — восхитилась я, хотя была в ней что-то холодное и даже агрессивное.

— Да, совершенно с тобой согласен. Моих французских предков тоже очаровал этот тосканский уголок. Хотя долгое время они жили на Сицилии.

Мы въехали в ворота, и Поль глянул в заднее стекло, прежде чем припарковаться, чтобы убедиться, закрылись ли они.

Достал из бардачка ключи, портмоне, очки и пригласил нас к тяжелой, темно серой входной двери, неприступной, словно вдох в хранилище банка.

Пока он открывал ее, мы оказались рядом с Энцо и я еле слышно спросила:

— И давно вы знаете друг друга?

— Какая тебе разница? — вскипел он. — Да, забыл, что жена вдруг стала мной интересоваться!

— Ты совсем спятил? Это мне стоило бы о тебе сказать! — рассердилась я.

— Тссс! Ребята, это мой храм и не люблю, когда в нем ругаются! — рассмеялся Поль. Обернулся ко мне и взял меня локоть. Тут дверь открылась и перед нами появилась длинноногая брюнетка в белом, откровенном платье, обтягивающем пышные средиземноморские формы.

— Матильда, ты уже здесь? — удивился Поль, будто девушка успела слетать на метле на Луну и вернуться обратно.

— Конечно! По первому зову, дорогой.

Она смачно чмокнула в губы Поля, потом очень фамильярно обратилась к Энцо:

— Привет, Мавр. Давненько не виделись!

— Ну и ты тут не каждый день. Знакомься, это Ассоль. Она тоже русская, — он даже не кивнул на меня, словно я была его консьержей.

— Энцо, мы столько лет друг друга знаем, а ты не помнишь, что я из Румынии, — пафосно сказала Матильда, гордо подняв голову.

— Один черт! — огрызнулся он.

Я дружелюбно протянула девушке руку, пусть она меня и раздражала своим снисходительными манерами. Интересно, что я еще сегодня узнаю о муже?