Бывшие

Я понимаю, да и всегда понимал, что наша семейная жизнь началась не так, как мы этого хотели бы. Но я никогда не жалел, что у нас появилась Мирослава. Я сам был зеленым юнцом и ни я, ни Ксюша вообще не знали, что делать с ребенком, но понимание, что мы ответственны за маленького человека сблизило нас, позволило перешагнуть сразу через несколько ступеней в отношениях и связало невидимой ниточкой, которая не разорвалась до сих пор, не смотря на проведенные в разлуке три года.

Три года… У меня в голове не укладывалось, что прошло столько времени. Когда она ушла от меня, это стало для меня шоком. Первые несколько дней я был уверен, что она вернется, как делала это неоднократно. И я ждал. Потом негодовал, потом впал в бешенство, на смену которому пришла ярость. Дни шли за днями, недели превратились в месяц, а потом я получил документы на развод. Наверное, я никогда в жизни не чувствовал такой обиды, слабости, никчемности и несостоятельности как мужчина, муж и отец, как тогда. Я смотрел на бумажки, в которых черным по белому было написано о намерении Ксении развестись со мной оставив у себя Миру и думал, что я мог бы отобрать у нее дочь. Что я мог бы задушить ее своими руками, довести до безумия, вызвать на откровенный разговор. Убедить, что развод – это не выход, наконец. Но я не сделал ничего из этого. Будто что-то сломалось во мне. Что-то ушло. Поэтому я тогда достал из заначки сигарету и зажигалку. Сполз на пол у самой двери и как следует затянулся, впервые за много лет ощущая на языке пряный вкус табака.

Свозь пьяный туман я помню, как в те первые недели беспросветной тоски напивался до потери сознания. Как отец вытаскивал меня из прокуренных баров. Как мама заклеивала разбитые в кровь руки. Как Света выслушивала мой сбивчивый пьяный бред и обнимала, а Игорь взвалил на себя огромную кучу работы, только чтобы довести до ума японский проект, который грозил нам всем разорением… Никогда я не был так близок к точке невозврата, как в те дни. Вряд ли я когда-нибудь смогу отблагодарить свою семью за то, что в тот момент они не дали мне окончательно опуститься. Что заставили жить, дышать, смотреть вокруг. Что впервые после долгой разлуки привезли ко мне дочь. Я провел с ней всего два дня, но когда Мира уехала обратно в свою новую жизнь, которую выстраивала ей в Ростове Ксения, я понял, что не могу позволить себе и дальше быть похожим на хлам, если не ради себя, то ради своей дочери, ради своей семьи.