Электронная книга - «История одной любви. Окончание». Краткое содержание книги:
От автора:
За точкой ничего быть не может, но если вам любопытно, то загляните сюда: https://author.today/work/73853
16+
— Что случилось, то случилось, — сказал я. — Виноваты все, и одновременно никто не виноват. Посмотри вокруг: такова жизнь в этом сегменте вселенной, параллельной твоей. Возможно, именно Мадина была права, а мы все не правы. Мир запрещал ей желаемое, а в итоге забрал жизнь, разве это справедливо?
— Мир покарал ее за такие желания.
— Если бы за это карали, то землю населяли не миллиарды, а единицы.
— Кто знает, может, это было бы не так плохо?
— При определенных условиях я тоже проголосовал бы «за». Но карают почему-то не тех, кого надо.
В голове крутилась гаденькая мысль: Мадина жаждала телесных радостей, но берегла себя для будущего, в результате так и не познала главного, не ощутила себя женщиной в полном смысле слова. Может, стоило помочь ей в обретении желаемого? Даже настоять, подтолкнуть к тому, на что она не решалась. Ведь что получается: Мадина хотела, все вокруг тоже хотели, не хотела лишь ее семья, подобравшая в мужья человека, которому по барабану истинные желания будущей супруги. Может ли семья решать за человека?
А когда я в воспитательных целях лупил Машку, пошедшую тем же путем, что и Мадина — почему в моей голове царило противоположное мнение?
Попробую взглянуть со стороны. Вот передо мной Хадя — чистая душой и телом, ангел во плоти. С девушками, подобными Мадине, хочется провести время, с Хадей — жизнь. Если помогать всем Мадинам, сам станешь Мадиной, а Хадя останется далекой вершиной, на которую взирают из дремучего леса, мечтая покорить, но понимая, что это невозможно. Счастье быть с Хадей нужно заслужить, а для этого не нужно тратить время на Мадин.
Тем не менее, я по инерции продолжал оправдывать старшую сестру в глазах младшей:
— Мадина шире смотрела на вещи, не так, как принято у вас. И она так злилась, что дозволенное другим не дозволяется ей…
— Если девушка злится, — сказала Хадя, — значит, она не только неправа, но и понимает это.
Отличная формулировка, хоть на стену вешай. Я на всякий случай развил мысль, как бы обращая в шутку:
— То же можно сказать про власти.
Хадя хихикнула. Пока настроение на высоте, нужно пользоваться.
— У Мадины на груди была родинка. У тебя тоже есть родинка, Маша сказала. И едва не поймала меня на лжи, ведь я вроде как должен знать об этом. Не сочти за наглость, проконсультируй для будущих непопаданий в неловкие ситуации: где она расположена? Можешь показать на мне, не обижусь.
— Не будем об этом, ладно? — Хадя сразу как-то отдалилась, хотя осталась на месте. — У нас продукты кончаются. Муки пока много, и без хлеба и всего, что из теста, мы не останемся, но мясо кончилось, овощи только в соленьях, которые твоя мама оставила, а зелени и фруктов вовсе нет. Может, мне рискнуть с быстрым выходом в магазин?
— Ни в коем случае. Еще день-два, и я смогу сходить. Но если ты засиделась в четырех стенах так, что выть хочется, можно что-то придумать.
— Не надо ничего придумывать, продержимся сколько нужно.
Хадя стала готовиться ко сну. Моя рубашка, любовно сложенная в несколько раз, заняла место в пределах досягаемости, в одном белье Хадя впрыгнула в недра холодного сэндвича, составленного из одеяла и покрывал. Она спала на полу, где раскатывался уже неоднократно опробованный рулончик из всего, что нашлось под рукой. Раньше его раскладывали на полу кухни, но объект помощи находился в комнате, поэтому хлипкая перинка присоседилась к кровати. Хадя спала рядом со мной, и стоило моей голове незаметно подвинуться, а лицу обернуться и склониться, как открывалась лучшая из картин всех времен. К темноте глаза привыкли давно. Что такое темнота в освещенном городе после полной слепоты?
— Хадя!
— Что-то нужно?
Словно и не спала. Глаза глядели почти с материнской заботой. Из-под защитной стены одеяла торчало нежное плечо, мягкое и беззащитное, остальное только угадывалось — овеществленное чудо, живущее в этот миг исключительно для меня.
— Хадя, хочу сказать спасибо. За все.
— История перевернулась, да? Сначала ты ругал меня за «спасибы», теперь моя очередь. Мы оба делаем то, что должны, пусть это не согласуется с какими-то правилами. Правила пишутся для людей, а главное правило для человека — оставаться человеком.
— Не все выбирают человечность, когда прижмет. Мне повезло.
Получилось приторно, но Хадя улыбнулась.
— Мне тоже. Давай спать.
— Подожди. Можно нескромный вопрос?
— Нет.
— А околоскромный?
— Чувствую, что не отстанешь, и пойдут сотни вариантов скромности, которая, как свежесть, не бывает второго сорта, она либо есть, либо нет. Говори, а насчет ответа я решу.