Антигитлеровская коалиция — 1939. Формула провала

Естественно, что в Советском Союзе визит Гальдера не остался незамеченным. О нем по дипломатической линии в Москву шла достаточно подробная информация[366]. Неслучайно советскому представительству в Хельсинки даже дали указание усилить наблюдение за финскими военными приготовлениями[367]. 4 июля Молотов пригласил финляндского дипломатического представителя и выразил ему обеспокоенность тем, что правительство Финляндии может открыть границы для немецких войск. Указав в качестве примера на события в Чехословакии, Молотов прямо заметил: «Россия не намерена сидеть сложа руки, ожидая подхода немцев к стенам Петербурга со стороны Финляндии» [368].

Тем не менее в Хельсинки явно больше боялись договорённостей СССР с Англией и Францией, чем «помощи» со стороны Германии. В начале июля финский посланник Ирье–Коскинен чётко проинформировал об этом своего германского коллегу графа Фридриха–Вернера фон дер Шуленбурга. Он подчеркнул: «Мы надеемся, что требования Советской России будет решительно отвергнуты и что нас будут постоянно информировать по этому вопросу»[369]. В МИДе Германии «разделяли» финские опасения, выразив надежду, что на переговорах сохранятся противоречия[370]. В рейхе никоим образом не хотели допустить политического усиления СССР. Берлин назойливо предупреждал Хельсинки, что Москва пытается «добиться возможности вмешательства в балтийские дела»[371]. Подобные утверждения вполне соответствовали представлениям финского руководства. Эркко, в частности, прямо тогда говорил Блюхеру, что Советский Союз просто пытается склонить представителей Запада на свою сторону[372]. То же самое финский министр иностранных дел высказывал и английскому посланнику в Хельсинки Томасу Сноу[373].

Нельзя, тем не менее, не отметить, что на Западе продолжали фиксировать занимаемую в отношении англо–франко–советских переговоров позицию Финляндии и отмечали определённые тенденции в развитии финско–германского сотрудничества[374], не разделяя полностью идею превращения Финляндии в сугубо немецкую зону влияния. В начале июля Лондон и Париж стали наращивать давление на финское руководство[375]. Английский посол в Москве имел «серьёзную» беседу с финским коллегой. Он справедливо заметил, что «напор Германии может оказаться весьма мощным» и война окажется неотвратимой. Далее Сидс неожиданно подчеркнул: «.У России нет никаких агрессивных намерений» и «Финляндия, а также прибалтийские страны напрасно боятся России»[376]. По информации, поступавшей в финский МИД, было видно, что позиция, которую занимала английская дипломатия, была близка и французам[377]. Англия и Франция действовали достаточно синхронно, что свидетельствовало о том, что в руководстве этих стран начала складываться по «финскому» вопросу достаточно единая линия.