Антигитлеровская коалиция — 1939. Формула провала

Иными словами, финское руководство активно включилось в игру, которую вели великие державы. Позицию Запада в Хельсинки явно учитывали. Опираясь на неё, Финляндия проводила линию, игнорировавшую интересы СССР в Балтийском регионе. Однако такой подход не только не менял мнение Молотова, а лишь усугублял его подозрительность. Как докладывал в начале июля советскому руководству нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия, «Германия прилагает все усилия к привлечению на свою сторону Финляндии»[336]. При этом Финляндия явно давала для таких выводов соответствующий повод. Её отношения с Германией летом 1939 г. отнюдь не были заморожены. По мнению немецкого профессора Манфреда Менгера, «военные контакты между Берлином и Хельсинки функционировали безупречно и с неослабной интенсивностью»[337]. В частности, тогда вполне открыто состоялись традиционные совместные шумные военные празднования, посвящённые памяти о совместных боевых действиях финских и немецких войск в 1918 г. Они прошли как в Финляндии, так и в Германии[338]. Продолжался обмен и официальными государственными визитами. В конце апреля 1939 г. в рейх направился финский министр просвещения Ууно Ханнула, которого лично принял глава немецкого МИДа Иоахим фон Риббентроп. Сам визит вызвал пристальное внимание немецкой прессы[339]. Одновременно в беседах с финскими представителями немецкие дипломаты ни в коем случае не скрывали, что «воинственность Гитлера продолжается» и «Германия должна приступить к новым экспансионистским планам» [340].

Разумеется, Берлин не собирался быть пассивным наблюдателем происходивших переговоров в Москве. Понимая, что готовящийся союз европейских стран будет направлен именно против него, рейх в противовес этому предложил малым странам Европы заключить с ним договоры о ненападении. Такое предложение получило и финское правительство. Причём, поясняя выдвинутую инициативу, немецкая сторона прямо указывала на то, что здесь «вопрос стоит не о гарантиях, а о договоре о ненападении»[341], проводя чёткую параллель с тематикой московских переговоров.

Однако Финляндия все же решила отвергнуть эту инициативу. В Хельсинки объяснили, что «не чувствуют угрозы со стороны Германии»[342]. Своим же дипломатам финское руководство пояснило, что принятие германской инициативы поставило бы страну в сложное положение, поскольку тогда «Финляндии было бы трудно отказаться от альтернативных предложений»[343]. Эту позицию 6 июня уже официально озвучил Эркко. Он заявил, что «Финляндии нужно относиться к каждому государству, которое… намерено предоставлять так называемую помощь, задумываясь, необходима ли ей эта гарантия» [344]. Реалистически так можно было ставить вопрос при условии, если германская агрессия не рассматривалась как угроза для государства и ситуация в Европе не менялась. Тем не менее на следующий день это же мнение выразил и президент Финляндии Кёсти Каллио[345].