Предел прочности. Книга четвертая.
- Автор: Углов Артем
- Серия: Предел прочности #4
- Язык: русский
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Предел прочности. Книга четвертая.». Краткое содержание книги:
Много всяких эксцессов случалось, особенно когда перепьют гости. Только все они проходили мимо меня - Сид Майер помнил, что никакой я не охранник, знали это и ребята, поэтому со снисхождением относились к просчетам, подшучивали, а где нужно помогали. Райская благодать длилась ровно два месяца, а на третий Майер вызвал к себе и сообщил:
- Уитакер, сегодня в сопровождении на выезд.
Кортеж из трех автомобилей должен был проследовать по центральному шоссе до Западного парка, по кольцу уйти на обводную, а дальше по прямой до офисного комплекса «Империум».
Подробностей предстоящей встречи не знал, да и ни к чему оно было, имена продюсеров, названия лейблов мне ни о чем не говорили. Шоу-бизнес по-прежнему был далек от Петра Воронова, разве что теперь он был в курсе, как будет называться последний альбом Юкивай и какой планируется обложка. Грустная девушка на фоне свинцовых туч: меланхоличный снимок, выдержанный в черно-белых тонах. Под стать настроению самой Юлии… Она эту фотографию целый месяц меняла, изводя всех вокруг: то тона подправить, то капли дождя добавить, а не слишком ли весело, а не слишком ли грустно. Бывало, раскричится, психанет и заявит, что ноги ее на сцене больше не будет, что никакой поддержки от окружающих не получает и не понятно, кому все это надо. Последнее высказывалось как музыкальному редактору, так и садовнику: пожилому азиату, далекому от мира музыки. Поймает человека, выплеснет эмоции без остатка и запрется у себя в комнате, тихо плакать или того хуже, умчится заливать тоску в клуб. Мужикам в смене сплошной «головняк», потому как ночные кутежи без эксцессов не обходились, а ей веселье. А после новый день, новый замкнутый цикл, перемежаемый депрессией, грустью, бурной радостью…
Я, наблюдая со стороны всю эту карусель, вспоминал строчки Владимира Семеновича:
«Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж – он над нами издевался... Ну сумасшедший – что возьмешь!»
Крайне неустойчивая психика у этой творческой личности.
И вот с утра у Юкивай опять не заладилось, первой получила дородная женщина из числа прислуги, следом огреб Томазо Фалькони, не вовремя сунувшийся с бумагами. Но самое плохое предстояло впереди, потому как в поездке должна была принять участие любимая тетушка Юлии – баронесса Ляушвиц.
Было у моей покойной бабушки выражение «кошки на дыбошки», в полной мере характеризующее отношении двух родственниц. Они пяти минут не могли находится рядом - обязательно устроят скандал, испортят настроение себе и окружающим. Поэтому кортеж, обыкновенно состоящий из двух машин, вырос до трех, а меня кинули в усиление.
- Держись меня, все будет нормально, - сообщил Дуглас.
Нихрена не будет, нутром чуял. Еще и сон под утро дурной приснился, который из головы не выходил.
Будто сижу я на лекции, в старой доброй аудитории, а за кафедрой привычно расположился Клод Труне, разглагольствует на заданную тему. Не слушаю его, смотрю в окно, за которым возвышаются вековые сосны, а над ними ярко-голубое небо, чистое, без единого облачка. И на душе так хорошо и тепло, словно летнее солнце греет. Точно знаю, поверну сейчас голову и увижу безупречно красивый профиль одной девушки. Сердце екает в сладостном предчувствии, я вдыхаю воздух и…
Катерина никуда не делась, сидит на прежнем месте, сложив перед собой ладони, словно прилежная ученица. Её взор устремлен на лектора, на высокий лоб легла непослушная прядь черных волос. Все, как всегда, все как обычно, и в то же время иначе.
Я вспоминаю про численный состав группы, который не дает покоя, про четырнадцать человек, которые якобы должны быть. В аудитории все парты заняты, все пятнадцать! Они снова врут, вводят в заблуждение, хотят, чтобы я поверил в собственной безумие. Даже Александр Нагуров, уважающий точность, ранее не замеченный в дешевых розыгрышах, и тот участвует в общем заговоре.
Но ничего, сегодня я всех выведу на чистую воду, только вот посчитаю. Дальний ряд у стены, начинаю с него - пробегаю взглядом по знакомым лицам и спотыкаюсь на последней парте, где сидит он, она или оно: существо, называемое то Тварью, то Марионеткой. Сейчас сущность из запределья больше всего походила на меня самого, копируя образ Петра Воронова, вплоть до мелочей, до вечно торчащего хохолка на макушке. Только вот с мимикой были явные проблемы, она беспрестанно менялась: брови хмурились, удивленно ползли верх, уголки рта танцевали в разные стороны, складки на переносице стирались ластиком и появлялись снова. Словно неизвестный добрался до центра управления эмоциями и теперь жал на все кнопки подряд. Один взгляд оставался неизменным, взгляд одновременно пустых и бездонных глаз. Бездна… Странное зрелище и страшное, потому как существо безотрывно смотрело на меня, не мигая, не поворачивая головы. Следило все это время, оставаясь невидимым курсантом третьей группы. Вот и нашелся пятнадцатый…