Та, которой могло не быть
- Автор: Леви Кира
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Та, которой могло не быть». Краткое содержание книги:
— Ал, ты уверен, что это она вместилище силы? — спросил один из присутствующих.
— Не надо имен! — огрызнулся тот, кого назвали Алом. — Призывное заклинание было точное из древнего манускрипта.
— Но она пустая! — возмутился третий.
— Сам вижу, — раздраженно гаркнул Ал.
— И что будем делать?
— Господа, минуточку внимания, — вклинилась я, Мира Рождественская, в этот диалог.
— Если вы с чем-то там ошиблись, то предлагаю вернуть меня назад. Читайте, что вы там читали, вызывайте свой туман, и возвращайте меня домой. У меня завтра второй день научной конференции!
Центрального отопления в замке не было. Каждая комната отапливалась отдельно, и в целом с терморегуляцией в замке явно были проблемы. Например, в этой комнате камина не было. Поэтому вчера, перед сном, горничная после того, как помогла мне снять платье, растопила странные приспособления — жаровни, в которые положила камни-горячники, такие же, как и тот, которым подогревают воду, и подожгла их кремниевой зажигалкой, предварительно обильно побрызгав на них водой.
Я некоторое время ещё понежилась в постели, прислушиваясь к звукам замка и рассматривая со своего места убранство детской комнаты. Всё было очень милым, девчачьим. Приготовленным с любовью.
За окном шёл дождь. Капли часто тарабанили по стеклу. Вода ворчала, сбегая по водостоку с крыши. Я взяла одеяло, закуталась в него и уселась на широкий подоконник, рассматривая размытый вид за окном.
Окна выходили на пёстрый осенний сад, о котором вчера упоминал магистр. Пространство сада пересекали мощёные каменные дорожки, украшали альтанки, а в глубине стояла оранжерея. Наверное, здесь очень красиво весной и летом, если даже в такую осеннюю ненастную погоду сад выглядел живописно. Карликовые деревца горели багрянцем и золотом листвы, которую нещадно трепал сильный ветер.
Я вслушивалась в рокочущие звуки за окном. Казалось, что где-то бушует море. Мне слышались ритмичные удары стихии о каменную твердь. Из недр памяти, навеянный снами, всплыл вид замка на скале, в котором родилась маленькая девочка. Дочь Мирайи Виленийской и Рейвена Мелфи.
Моя логика настойчиво вела меня к мысли, что тот ребенок — это я. Стоило только об этом подумать, как холод пробрал меня до костей. Стихия тут же отозвалась, несмотря на ограничения, установленные магистром. Изо рта рвано вырвалось облачко морозного воздуха, оставляя на окне зимние узоры. Впрочем, они тут же растаяли, удалённые защитными заклинаниями, наложенными на контур комнаты.
Если она — это я, а комната приготовлен для младенца, то...
Я пружиной взвилась с подоконника и бросилась к бельевому комоду. В его выдвижных ящиках нашла стопку пелёнок. И каждая была с вышивкой: монограмма буквы «М» и птичка, в клювике которой был ключик. Пелёнки были идентичны моей, бережно хранимой мамой на Земле. Эти милые вещички жгли мне руки, дыхание перехватило от подступивших слёз.
Она — это я.
Горькие капли сорвались с ресниц и капнули на белоснежную ткань, расплываясь мокрым пятном.
— Но как я оказалась в другом мире? И что получается: магистр — мой отец, Аластер — мой брат, а герцогиня Виленийская — бабушка? А милорд Демийский — предполагаемый жених?! А мама, вырастившая меня, — приёмная? Я ни разу не почувствовала, что она не родная мать. Да ну, к чёрту!
Я сильнее потянула на себя ящик и стала кое-как впихивать назад детские вещи. Неожиданно в одном месте сквозь толщу материи почувствовала тепло. Шмыгнула носом и по-простому рукавом ночной рубашки вытерла мокрые глаза.
Врождённая любознательность (уж не в магистра ли) высушила остатки слёз, и я стала водить раскрытой ладонью из стороны в сторону. По ощущениям чётко определялись границы небольшого прямоугольника.
Это подогрело азарт, и я снова начала вытаскивать вещи, разыскивая спрятанную вещь. Почти на самом дне ящика я нашла небольшую коричневую тетрадь. Она и была источником тепла.
Я бережно извлекла тетрадь из ящика, как сокровище, и открыла на первой странице. Было ощущение, что я стою на пороге важного события. На форзаце каллиграфическим почерком было написано посвящение, всего пару строк: «Моей малышке, с надеждой на прощение. Слишком родная, чтобы стать ненужной. Пусть Стихии решат, кем тебе стать. Мирайя Мелфи, твоя мама. Позволю себе ею быть, мой огонёк, хотя бы на страницах этого дневника.»
А дальше тетрадь была пуста. Жёлтые пергаментные страницы с хрустом переворачивались, но, пересмотрев и перетряхнув всё и больше ничего не найдя, вернулась к единственной записи. Почерк был красивым, аккуратным. Под надписью была маленькая печать фиолетовыми чернилами — всё та же птичка с ключиком в клюве.
Я трогала подушечками пальцев округлые буквы, повторяла их контуры и проговаривала про себя эти фразы, выучив их наизусть.
— Что же произошло на самом деле, Мирайя Мелфи? Что такого ты сделала, что этими строками извиняешься перед своим ребёнком, чувствуя вину?
Вздохнув, с грустью и в полном раздрае вернула находку на место, прикрывая детским бельём, как и было.
Стоило только это сделать, как в комнату вошла графиня Стэнтон, справиться о моём здоровье и пригласить к завтраку.