Промелькнувший метеор (книга 1)
- Автор: Муканов Сабит Муканович
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Жазушы
- Переводчик: Алексей Брагин
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Промелькнувший метеор (книга 1)». Краткое содержание книги:
В большом многоплановом произведении не только нарисован яркий образ Чокана Валиханова, но и показана общественно-политическая обстановка того времени, быт и обычаи казахского народа.
Первая книга романа посвящена детским и юношеским годам Ч. Валиханова. Повествование завершается учебой Чокана в Омске — в кадетском корпусе.
Не полагаясь на одно свое влияние и собственный ум, Есеней немедля собрал тех представителей округа, которых безоговорочно считал мудрыми и доброжелательными. Среди них едва ли не на первом месте находился бий рода Кошебе Табай, женатый на родной сестре Есенея Матак. Когда совещались роды Кошебе и Сибан, более уважаемого человека, пожалуй, не было.
Табаю и дал первое слово Есеней, как только начался совет в связи с приездом Андамаса:
— В таком сложном положении ты один, Табеке, можешь найти разумный выход.
Бий Табай начал с прямого вопроса:
— Скажи, Андамас, правду: ты головорез, которому нет дела до того, что происходит-вокруг? Или тебя можно считать еще и джигитом, способным понять, что ему скажут. И потом поступать в согласии с другими?
— Как я могу сказать заранее? — пожал плечами Андамас. — Зачем я буду выхвалять себя? Вы говорите, решайте. А потом увидите сами, понял я вас или нет.
Бий Табай заговорил. Неторопливо и хитроумно. Он посоветовал Андамасу перед новым окружным собранием в Кусмуруне поехать к Чингизу и отдаться в руки властям. На этот сбор, на второй ширпышы, с тех пор как Чингиз стал ага-султаном; должны съехаться и сибирские и оренбургские казахи. Но прежде чем созвать их всех, Чингиз предпочтет посоветоваться с влиятельными людьми только одного своего округа. Вначале там будут посланцы кереев и уаков. От Кошебе — мы с Байдалы, от Балта — Тлемис с Исой, от Торыши — Токсан и Аю, от Сибана — Есеней и Есип, от низинных уаков — Елембай и Ермен, от горных — Жарыгамыс и Шабанкул, от Курлеута — Джигит, от Кан-жигалы — Шанки. Ну, еще несколько других. В ханской Орде под Черным шаныраком Чингиз будет восседать на почетном месте. А по правую и левую сторону разместятся посланцы родов.
— Ты понимаешь, что речь пойдет о тебе! — круто повернулся Табай к Андамасу. — И обвинять тебя, должно быть, будет сам Чингиз. Слушай, запоминай.
— Слушаю вас, Табеке, — не слишком обрадованно откликнулся Андамас.
— Зная тебя, он все равно спросит твое имя. Ты спокойно ответишь. Он задаст тебе вопрос, не ты ли и есть конокрад-барымтач. Соглашайся и с этим. Он спросит, правда ли, что ты воровал скот у оренбургских казахов. Не отрицай и этого. Скажи: да, воровал. А сам воровал или тебя посылали? Удиви его ответом: сам воровал, никто не посылал. Чингиз разойдется, начнет сердито допытываться: зачем воровал? И тут тебе растеряться нельзя. Отвечай сдержанно и уверенно: опора у меня есть, султан. На кого же ты опираешься, удивится Чингиз. А ты, не повышая голоса, называй по порядку всех биев, что будут находиться в его юрте. Дошло до тебя?
— Все ясно, Табеке, но.. — замялся Андамас.
— Повтори то, что я сказал. Перечисли всех биев, что будут сидеть и на правом и на левом крыле.
Андамас послушно назвал все имена, названные Табаем.
— Вижу, ум у тебя есть. Помни, на кого ты опираешься. И об этом прямо скажешь Чингизу.
— Ой-бой, Табеке, ой-бай, — потерял равновесие Андамас. — Да ведь Чингиз душу из меня вытянет, на растерзание отдаст.
— А ты не волнуйся, дыши ровно. — Табай даже улыбнулся. — Надо делать так, как я тебе сказал. Об остальном не раздумывай. В обиду тебя не дадим. Да и что тебе сделает Чингиз? Разве что скажет: кереи и уаки могут быть тебе опорой в добрых делах, но как они посмеют оправдать твои нечестивые поступки? Тогда ты ответишь: добрые дела не требуют поддержки, а они меня и в беде выручат. Чингиз тогда выйдет из себя: не мели чепухи, скажет. Не будут, они тебя защищать. А ты ему ответишь: как так не будут, если они выходцы из кереев и уаков. Да я их… Тогда…
Бий Табай, пустив в ход свое красноречие, нарисовал, сам того не желая, малоутешительную для Андамаса картину. Посланец Кожыка совсем растерялся, пробовал возражать, но изощренный в спорах Табай продолжал наседать и каждый раз безжалостно его обрывал. Не так-то легко было тягаться с бием.
— Понял я, Табеке, — горестно вздохнул Андамас. — Но… Но…
Закончить ему не удалось.
— Никаких «но!» — обозлился бий. — Поступай, как тебе сказано. А не хочешь — продолжай бродяжничать и ищи смерть на дороге.
Андамасу хотелось сказать, что он и здесь не встретил никакой поддержки и что вряд ли получится прок из всей этой затеи, но тут вмешался Есеней и посоветовал ему не пререкаться со старшими.
«Что я скажу теперь Кожыку?» — подумал про себя Андамас и замолчал, скис. Он бы и уехал, считая, что ничего не добился. Однако, напоследок Есеней подбодрил его, сказав с глазу на глаз: