Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
— Так это о людях.
— Э, много ты понимаешь. Лучше бы пошел работать на телевидение!
— Кем?
— Кем, кем. Хоть дирижером.
— Так я не сумею. Я настройщик. Это разные вещи, и надо иметь специальное…
— Сумел бы, — перебивала Дарья, — если бы сильно захотел. Ты слышал, что дочь Ады Евсеевны второй раз не принимают в консерваторию. Ада в ужасе, а девка, дрянь, радуется.
— Так ведь у этой девочки абсолютно нет слуха. Как же ее…
— Слух, слух! Зачем ей слух? Пусть его имеет настройщик и те, кто сидят в зале и слушают концерт. Нет! Все по блату, по взятке, а Ада жадная! Так и надо.
В этой части семейной беседы Иван Иванович умолкал, а Дарья была озадачена новой идеей, она прикидывала в уме, сколько получает автор «Семнадцати мгновений весны» за каждое мгновенье.
«Телевизионный очерк «Герои пятилетки», — рассказывала Шилова программу передач, — «Очевидное — невероятное», «Человек, Земля, Вселенная…»
— Смотреть нечего, — зевала Дарья.
— Надо, Дашенька, посмотреть балет, — вставлял слово Иван Иванович, — балет и «Артлото».
— Смотреть балет? Не люблю, когда на меня машут ногами. И тебе незачем косить глаза на тощие коленки…
— Ну «Артлото», — вздыхал Иван Иванович.
— Лото для неполноценных! Хоккей посмотришь.
— Это «Спортлото» для неполноценных, а «Артлото»…
— Я сказала! И все!
Знаток и ценитель покорно пошлепал на кухню, где начал что-то мудрить с клавишей, у которой отклеилась облицовка.
Собственно, был еще не тот час, в который пенсионеры засыпают в привычной надежде, что новый день принесет им нечто совершенно новое, а молодые стараются урвать побольше от дня уходящего. Это был тот час, когда в парках и скверах происходит передвижение неодушевленной садовой мебели. По утрам, кряхтя и чертыхаясь, пенсионеры возвращают тяжелые скамьи с чугунными львинообразными лапами на их штатные места. Молодые с наступлением темноты легко и спокойно переносят те же самые скамейки в непроходимые чащобы кустарников, если таковые, конечно, встречаются в чахлых очагах озеленения. Это затянувшееся встречное соревнование длится все лето на потеху дворникам и милиционерам, выступающим в роли общественных арбитров.
«Какого черта они утаскивают скамейки?» — вопрошает ветеран у партнера по домино, давно забывший резвые забавы молодости. Упыхавшись, пенсионеры здесь же садятся строчить не столь грамотный, сколь решительный опус в редакцию газеты, где излагают оригинальный проект врыто-вкопанной блок-скамьи на бетонных основах.
Читатель, очевидно, и сам не раз наблюдал подобное, но автор должен оговориться, что в городе, о котором идет речь, таких несуразностей не наблюдалось. Каждая скамья застыла навечно на своем месте подобно пирамиде Хеопса. Перетаскивать садовую мебель просто не было надобности. Муниципальные умы, создающие городской уют, понимали, что молодым надо шептать что-то на ухо любимой или той, которой надо внушить, что она любима. Что поделать, если все человечество подвержено этому тяжкому наследию прошлого? Поэтому в любом сквере, парке, на набережных было множество укромных уголков, беседок, скамеечек, аллеек, фонтанов, где можно было (стыдно признаться) и целоваться с девушкой. Нет, это были не те мрачные углы, где и днем ходи с оглядкой.
Все как-то очень мило и просто обстояло в этом городе, во всем ощущалась та всепроникающая мудрость и прозорливость, которые тем и хороши, что незаметны.
Отдадим должное и молодым — они не стояли на виду, сцепившись в мертвой хватке, как борцы на ковре, раздражая тем самым ханжей и стариков. Первые, как замечено, чаще всего раздражаются потому, что не имеют той, которую можно смело обнять, а вторые из-за опасения: обнимись покрепче, и что-то опасно хрустнет там, во глубине позвоночного хребта.
Таким образом, это был самый обычный час, который повторяется каждый вечер и каждый раз покидает нас, чтобы уже не повториться никогда. Именно в этот час Гордеев-Маржаретти дочитывал сочинения Власа Дорошевича и, похмыкав, заложил именно ту страницу, которая гласила следующее: «Скажите, велика ли разница между сыном и папашей? Между департаментом и гимназией? Между изучением наук и отбыванием канцелярских повинностей? У нас нет средней школы, у нас есть канцелярия, в которой маленькие чиновники отбывают восемь лет тяжелой, утомительной, скучной службы. Ходят они туда потому, что это необходимо: прослужишь восемь лет в гимназистах, дослужишься до студента. Точно так же, как папа, пробыв десять лет в коллежских секретарях, дослужился до надворного советника…»