Срочно меняется квартира

— Пьет? Играет? Кладет глаза на баб?

— Похоже, не кладет. Но только что был у меня косой, как заяц. Иконку вот на сохранение оставил, — Сева похлопал по иконе, — на семейную жизнь жаловался…

— Говоришь, без следов на лице? Тогда так. Есть один веселый щасный дом… Вай, вай, вай… Вах, как там весело. Мальчики, девочки — все вместе. Детсадик. Туда его надо заманить.

— Зачем?

— Эх ты! Идейных щекотать надо.

— А? Это не прорежет. Не похоже на него…

— Щекотать не ты будешь.

— А потом?

— Потом в разгар веселья притащить ревнивую фокусницу. Будет тебе и гром и дым — пожарных вызывай.

— Пожалуй, пожалуй, — согласился Сева задумчиво, — она уже грозит разводом. Но это так, от дури и бабкиных советов. А пощекотать — это существенно. Вы тоже чувствуете, Дарья Дмитриевна, что к чему…

— Аванс на бочку…

— Аванса не будет.

— Ладно, давай адрес, где он живет?

— А вы мне, — сказал Сева игриво, — давайте адресок, где вай как весело?

— Тибе зачем? Твою симпатию я знаю. Кто мне шил этот клеш? Рита! Сильный женщина. С ней не пропадешь. Держись, она тибя выведет на любой орбиту. У нее килиенты — жены знаешь каких людей? Щепнет слово мужу, и ты стал человеком. Держись за Риту.

— Спасибо за совет. Все ты знаешь. Это опасно. А акулы щекотки не боятся?

— Щютишь?

Отдадим должное Севе Булочке: в этой дуэли он больше оборонялся, чем нападал. Столкнувшись с акулой, он понял, что она выплывает сверкать жемчугами откуда-то из темной воды. А жизненный путь агента пока еще не пересек роковой черты, за которой следователи ищут состав преступления. Сева был мелким мошенником, и только. Правда, автор считает, что всякое мелкое мошенничество приводит к более крупному, а там и до роковой черты рукой подать. Автор так же разделяет мнение адвоката прошлого века, который считал, что в толпе богомольцев всегда шныряют карманники. «Очень важно, — говорил этот, адвокат, — не впустить в рай вместе с бедными пилигримами воров по профессии». Теперь Сева подошел к роковой черте очень близко и, очевидно, понимал это. Потому что, выпроводив Дарью, он сел перед телефоном и долго сидел в роковой задумчивости. Потом он два раза набирал один и тот же номер и клал трубку на рычаг. Ах, если бы он не поднял ее в третий раз. Но Сева решился и набрал только ему известный номер в третий раз…