Одичалый мир

— На моей совести эти ребята, — грустно говорит он.

— Они достаточно самостоятельные.

— Даже слишком! Им от семнадцати до двадцати лет. Часто приходится сдерживать их юношеские порывы.

— Знаешь, Николай Андреевич, — Виктор выдержал небольшую паузу, — а ведь куда мы сейчас идём, там не всё просто.

— Ты уж говорил.

— Нет, ты не совсем представляешь, что происходит на Караби яйле. Давай собери ребят, я расскажу о состоянии дел на плато.

— Я прогнозировал это, но не думал, что процесс пойдёт так быстро, — после рассказа Виктора, вымолвил Николай Андреевич.

— А вот Гурий со мной был совершенно не согласен, — он вскользь глянул на бортмеханика.

— И сейчас не согласен, — плотный мужчина почесал залысины на круглом черепе, — такое ощущение, что люди монстры какие-то. Сдаётся мне, этот гонец не то рассказывает. Верно, идею, какую вынашивает. Зеки-людоеды, рабы. Мне кажется, вас круто заносит… товарищ, — неодобрительно произнёс он.

— Хотелось, что бы ты был прав. Но спорить не буду, всё увидите сами, — встрепенулся Виктор. Где-то он слышал подобное суждение. Не иначе сподвижник ныне покойного лаборанта.

— А позвольте спросить, — вкрадчиво спросил Гурий, — а кто из вас там самый главный?

— Меня выбрали…

— Вот! — торжествующе произнёс мужчина. — Вот та идея, о которой я говорил! Чисто шкурный интерес! Запугал и властвуй!

Раздражение волной поднялось до самого горла. Виктор с трудом сдержался. Он честно постарался быть равнодушным, но Николай Андреевич заметил его гнев:

— Ты так не вспыхивай, это его мнение. А я не сомневаюсь в правдивости твоих слов.

— У нас сложились определённые порядки. Народ и у нас разный, но команда одна. Я предлагаю, чтобы и с вашим вливанием она осталась единой, — очень спокойно говорит Виктор.

— За это я двумя руками, — вытянул руку бортмеханик, — но в остальном я ещё погляжу.

— Не поглядишь, — с нажимом говорит Виктор, придавливая его тяжёлым взглядом.

Гурий передёрнул широкими плечами и криво улыбнулся, но очередную реплику решил не отпускать.

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — заметил Тимур, лётчик с узкими усами.

— Верно, — кивнул его коллега Мирослав, поглаживая хорошо отросшую светлую бороду, — Кстати, а насчёт зеков, которые жрут людей, я знаю. Лет десять назад работал в Магадане. Были случаи, когда беглые с собой брали одного из заключённых, коровками их называли.

— Как жутко, — передёрнулась совсем юная девочка.

— Да, Катя, человек самое страшное существо на планете, — грустно улыбнулся Мирослав.

— С этим я в корне не согласен, — скривился Гурий. — Люди конечно разные, но в их основе — доброта. Это отличает человека от животных.

— А животные не бывают добрыми? — с иронией говорит Мирослав.

— Конечно, нет! Все их чувства основаны на инстинктах.

— А как же живой пример, — Мирослав кивнул в сторону Виктора.

— Обычная дрессура и не более.

— У меня был кот, — покраснела Лиза, так он умнее иного человека.