Тесак, Фургал и другие. «Странные» смерти, дела и быт в российских тюрьмах
- Автор: Меркачёва Ева Михайловна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Книжный мир
- ISBN: 978-5-6045752-9-1
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Тесак, Фургал и другие. «Странные» смерти, дела и быт в российских тюрьмах». Краткое содержание книги:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал…
Именитые заключенные сегодня в Рязани есть, как и тогда.
Мы с Андреем Бабушкиным в качестве членов СПЧ держим путь в колонию в Клекотках Рязанской области в один из майских дней 2019 года.
«Вид городской тюрьмы всегда производит на меня грустное, почти болезненное впечатление… Стены сообщают невольную дрожь всему существу», — Салтыков-Щедрин.
— Вот у нас в некоторых колониях такие яблоневые сады цветут! А воздух какой! Чисто, как в санатории тут, — убеждает меня с серьезным лицом глава рязанского УФСИН Валерий Семенов (он сам когда-то продал квартиру в Москве и поселился под Рязанью).
Его слова покажутся особенно ироничными после того, как проедешь по адской, состоящей из сплошных колдобин и ям, дороге от Рязани до поселка Клекотки, где расположена колония. Если машина маломощная, то велик риск наглухо застрять в рязанской грязи.
Но мы, слава Богу, прорвались. И вот перед нами поселок Клекотки — маленький настолько, что, по сути, начинается и заканчивается забором колонии.
Вместо яблоневых садов — много-много рядов колючей проволоки. Вышки, бетонные конструкции напоминают о том, что колония — не обычная, а строгого режима, и люди здесь в основном «мотают» срок за тяжкие и особо тяжкие преступления.
Около входа на КПП стоит огромная собачья будка, стилизованная под избушку. Здесь вообще многое «по-деревенски». Но на санаторий точно не похоже.
Почти все постройки в колонии № 5 — старые. Даже свежий ремонт не смог их осовременить. Нет ни крытого спортзала, ни спортивной площадки на свежем воздухе. Не оказалось в колонии даже клуба, так что все мероприятия проходят в столовой. В отрядах нет горячей воды, не хватает унитазов в туалете (там постоянно живая очередь). А ведь про эту колонию не раз говорили, что она едва ли не самая лучшая и прогрессивная в регионе. В чем же этот прогресс?
— Когда я сюда пришел, она точно была худшая, — вспоминает начальник и показывает фото, на которых запечатлено жутчайшее состоянии зоны. — Это было в 2009 году. Заключенные и сотрудники ходили по территории исключительно в резиновых сапогах. Канализации не было, поэтому стояло зловоние. В столовой и на пищеблоке все было в плесени и грибках. Осужденные спали в холодных сырых помещениях.
И смотрите, что сейчас. Все ведь познается в сравнении. Я считаю, что наша колония пусть не передовая, но стабильно средняя.
В колонии действительно все хоть простенько и скромненько, но идеально чисто. Кругом асфальт, кустарники, все выбелено-выкрашено.
Театр начинается с вешалки, а колония строго режима — с. доски почета. Чей портрет, вы думаете, я там увидела среди прочих? Никиты Белых. Но вот он и сам встречает нас как ответственный за мероприятие — проведение членами СПЧ (Андреем Бабушкиным и автором этих строк) лекции для осужденных.
В черной тюремной робе и кепке бывшего губернатора-демократа не узнать. Но по сравнению с тем, как он выглядел в «Лефортово», перемены явно к лучшему. Похудел, ходит без трости и не хромает. Улыбается: «Вот так и сидим. Хорошо или плохо — сложно сказать. Как есть».
«Нам слышатся из тюрьмы голоса, полные силы и мощи, перед нами воочию развиваются драмы, одна другой запутаннее, одна другой замысловатее», — Салтыков-Щедрин
На момент нашего визита (май 2019 года) здесь было 1172 осужденных.
— Средний возраст 25–35 лет, — рассказывает начальник ИК Ибрагим Фаттулаев. — В основном сидят за убийства, грабежи, разбои и наркоторговлю. Сроки большие, есть такие, что получили по 20 и больше лет. Но что важно — у нас тут так называемые первоходы, то есть совершившие преступление впервые. Они не так криминализированы, у них еще нет всяких «понятий», не разорваны социальные связи.
В колонии отбывают наказание граждане почти двух десятков стран, включая Африку (нигериец Сильвестр Екрос получил 10 лет за торговлю каннабисом, за решеткой изучил русский и болтает на нем без остановки).
Есть тут один бывший министр сельского хозяйства региона и два зама губернатора — Рязанской и Кировской областей. Все работают. К слову, в рязанской колонии трудоустроены больше 600 осужденных. Это очень много по сравнению с другими зонами. Арестанты в основном шьют, занимаются деревообработкой и сельским хозяйством (свиньи, козы, огороды и т. д.)
— Шью спецодежду, получаю в месяц 4 тысячи, — говорит заключенный Александр, которого мы застали за швейной машинкой.