Рабочее пособие по выживанию в офисе (СИ)

Приплыли.

Девушка дёрнулась, пачкая белые простыни чумной кровью. Рефлекс сработал быстрее головы — я потянулся к ролику, но тут же убрал ладонь с рукояти. Эмма, сделав глубокий и резкий вдох, закашлялась, прикрыв рот рукой. Её тело двигалось само по себе, словно каждая конечность жила своей жизнью. Разве что голова, принявшаяся изучать окружение, всё ещё оставалась неповреждённой. Повезло. Карие глаза наконец-то отыскали прислонившегося к стенке меня, наградив взглядом, полным сожаления. Напарник замер, явно складывая в голове "А" и "Б".

— Сколько… прошло…

— Времени? — угадал я, и Эмма медленно кивнула. — От силы полчаса, считая время на полёт. Кх… Накрывает.

— Тебя тоже?

— Да, пока тебя переносил, подцепил — попытался накинуть я полусаркастичную улыбку. — С парнями из ударной группой переговорил, они утилизируют транспортник и пройдут проверку здесь же, в больничке, так что чума из гетто не выйдет.

— Хорошо, — протянула девушка, сразу же закашлявшись вновь. — Кха, кха, кха… Карди… Нал.

— Ушёл, — неопределённо пожал плечами я. — Пока не разберёмся со вспышкой девятого кода, даже Тёмные подождут.

— Ты… Убедил его не убивать меня?

— Послал на три буквы с его предложением о сотрудничестве, — рассмеялся я. — Представляешь, он хотел, чтобы я завалил своего напарника. Вот там, на месте, без объективной причины. И-ди-от. У нас статья предусмотрена за такое, между прочим…

— Это ты… — делая на каждом слове вдох и выдох, проговорила Эмма. — Ты — идиот. Ещё и врать не умеешь… Ну что за посмешище…

— Раз шутишь, значит, будешь жить.

— Нет… — вдруг сменила тон с ироничного на серьёзный девушка. — Ты правда не умеешь лгать. Я всё слышала — акустический модуль ещё не был повреждён. От слова до слова.

Теперь уже я замер, глядя в тёмно-карие глаза, смотревшие с пожиравшим меня разочарованием. И раздражением, таким абсолютным, что я будто смысл жизни потерял. Почему-то казалось, что всё, сказанное Кардиналом и мной, останется только между нами. Но реальность всё расставила по своим местам.

— Вы, люди, настолько глупы, что даже очевидное решение принять не способны… — покачал головой напарник. Окрасившиеся в чёрный короткие волосы ударили её по лбу. — Или это только ты, Джон? Чем ты думал, отказываясь от помощи ТАКОГО человека? И ладно бы вопрос стоял о просто помощи или её отсутствии… Но…

— Я знаю Песочного Человека ещё с войны, — прошептал я, а Эмма на этих словах вздрогнула, будто услышав что-то до боли неприятное. — Тебе знакомо это прозвище?

— Только один ублюдок мог его носить, — процедила она, сжав кулаки. Удивительно, но, похоже, со временем процесс заражения её организма не только замедлялся, но и обращался вспять. Думаю, медики по ту сторону комнаты это заметили. Зачем им тогда несколько двусторонних непроницаемых стёкол, встроенных в стены комнаты? — Если Кардинал и он — один и тот же человек, то я беру свою язвительную речь обратно.

Привет, Джон. Это снова я, с относительно небольшим ликбезом на тему происходящего. Ты вряд ли помнишь все детали того разговора в палате, но вот я — прекрасно. Сколько красивых и страшных моментов, о которых вы с Эммой упомянули, что выделить среди них нечто особенное оказалось как-то трудновато. Начну, пожалуй, с истории, к которой неизбежно придётся обратиться.

Две тысячи двести шестьдесят третий. Год, когда Федерация официально объявила войну Европейскому парламенту и его меритократному союзнику — Конклаву, первой по площади стране в мире. Три сильнейшие державы, сотканные из нескольких государств поменьше, начали Третью Мировую. Все ждали ядерных боеголовок, что вылетели ещё до новостей, но вот сюрприз — ни одна из них не нашла свою цель. В конце концов, у всех стран стояли системы гиперзвукового отслеживания, купленные втридорога у церкви Машинного Бога. Лишь разрядив свой ядерный арсенал, соперники поняли, что сражения придётся вести по методам прошлого.

Бронетанковые дивизии, пехотные батальоны, истребители с хроноускорителями, массивные боевые мехи, сравнивавшие целые города за несколько минут… Залпы лазерного оружия со спутников, огромные авианосцы, парившие в воздухе. Мир в очередной раз вспыхнул ржавым пламенем. Именно тогда генералом первой миротворческой армии Западного фронта был некто Орельен Марсиль, под чьим непосредственным руководством находилось твоё отделение. Уже через два месяца нескончаемых стычек с силами Федерации ты потерял всех сослуживцев. Хорошо, что тогда ты не успел привязаться ни к кому из них. Война разворачивалась масштабно — противник высаживался в тылу с завидной регулярностью, забегая даже на территорию Конклава. Северные азиатские народы бились достойно, попутно успевая отправлять Европейскому парламенту наземную технику по ленд-лизу.

И всё равно, эту войну вы проигрывали. Марсиль отдавал суицидальные приказы, сам часто оказываясь в гуще событий, чтобы проследить за их выполнением. Отправляя людей на смерть, он выигрывал время для перегруппировки. Сильный, смелый лидер, знающий, когда, чем и кем пожертвовать. Умудрявшийся уводить целые роты из-под обстрела в самый последний момент, он заслужил прозвище… Песочный Человек. По мотивам старой европейской легенды. Ты даже не ненавидел его, ведь в бою для ненависти нет места и времени. А бои вскоре начали вестись без остановки. Сутки. Вторые, третьи, четвёртые… Вы дрались, как раненные биомеханические реплики африканских львов. Без сна, без подкрепления, отступая только при потерях, превышавших девяносто процентов.