Туркестан в имперской политике России: Монография в документах [litres с оптимизированной обложкой]

По вступлении моем в Кульджу и по изъявлении всеми племенами Илийского края покорности необходимо было устроить управление покорившимся населением.

В этом деле я должен был руководствоваться прежде всего тем соображением, что воля Правительства относительно оставления этой страны в нашей власти или передачи ее манджурам еще окончательно не определилась, а как обладание наше страною на этом основании может быть и временным, то и самое управление наше краем должно имеет характер временного. С другой стороны, ни быт населения, ни местные условия, ни, наконец, существовавшая доселе организация управления пока еще не настолько нам известны чтобы можно было безошибочно браться за устройство управления вполне соответствующего местным условиям и быту населения, во многом совершенно отличного от кочевого и оседлого населения Туркестанского края. Посему новое управление, как вводимое в виде опыта, должно было быть простым, не сложным, определяющим только основные черты, предоставляя частности практике.

Всего легче было бы воспользоваться существующим таранчинским[159]управлением, подчинив начальников городов, селений и кочевников русской власти вместо султанского правительства. Это оказалось совершенно неприменимым, потому что таранчинское управление представляло собою не что иное, как эксплуатацию всей страны господствующим племенем, в среде которого вся власть принадлежала нескольким родственным между собою семействам. Между этими родичами распределены были для управления все города, селения и племена края. Подчинялись они только султану, которым и назначались с совета окружающих его влиятельнейших таранчей. Оставлению этих людей, по большей части ненавидимых даже таранчами за взятки и притеснения, управителями народа, который не принимал ни какого участия в их назначении, было при подчинении страны русской власти не возможно даже на короткое время.

Вследствие этого восстановив усибо[160], торгоутов[161] и калмыков власть прежних народных начальников, еще уцелевших, но вполне подчиненных таранчинским чиновникам, я прибыл для назначения народных начальников у прочих племен, где прежнее коренное начальство совершенно исчезло и заменилось назначаемыми султаном людьми, преимущественно из таранчей, к выборной системе, упростив ее и применив к местным условиям.

Таранчинское население делится, как было и при китайцах, на сотни (дворов), административное соединение которых, часто сходящееся с хозяйственным по соседству земель и общему пользованию арыками, составляет административную общину – кент. В каждом кенте состоит от 100 до 1200 дворов или семей. Удержав за кентами значение административных единиц и общин, я сделал распоряжение, чтобы для управления каждым кентом был избран собранием выборных, по одному из каждой сотни дворов, старшина (бек) или аксакал с одним или несколькими помощниками, смотря по надобности, для управления отдельными от главного центра кента выселками.