Бунтарь [ЛП]

Я зажмуриваюсь и высовываю язык.

— Отстой.

— Не отстой, совсем не отстой.

Без колебаний я закидываю Далилу на плечо, проводя руками вверх по ее бедрам и хлопая по заднице. Она колотит меня по спине кулаками.

— Я думала, ты шутишь о том, что перебросишь меня через плечо, — смеется она.

— Не-а. Я всегда хотел сделать это с кем-нибудь. — Я заношу Далилу внутрь и бросаю на свою кровать. Взяв футболку из комода, я бросаю ее ей. — Ты можешь спать голой или в одной из моих футболок. Выбирай.

— Выбор хозяина. — Далила расстегивает молнию на платье, позволяя ему упасть на пол, и теперь на ней только лифчик, трусики и улыбка.

— Знаю, я сказал, что не буду тебя трахать, если ты останешься на ночь, но очень трудно держать свое слово, когда ты стоишь в таком виде.

Я ослабляю галстук и лихорадочно расстегиваю пуговицы, а Далила расстегивает лифчик и выскальзывает из кружевных трусиков. Я уже твердый как камень. Думаю, я недооценил здоровяка — в нем все еще полно жизни.

— Как ты хочешь меня? — Ее улыбка застенчива.

Я изучаю своего маленького сексуального котенка, пытаясь разгадать истинное значение ее слов, вызвавшее эту улыбку на ее губах и приятное тепло между ее бедрами.

— На коленях, — говорю я.

Она опускается, и я понимаю.

Я понимаю, почему Далила Роузвуд, врачующая других, отличается от Далилы Роузвуд в спальне. Из-за свободы быть кем-то другим.

Жизнь тяжела.

Иногда нам нужен перерыв.

Иногда нам нужно быть кем-то еще, кроме нас самих, потому что только в этот момент мы освобождаемся от наших добровольных оков.

— Иди сюда. Позволь мне трахнуть твой милый маленький ротик, — рычу я, и Далила, широко улыбаясь, дотягивается до моего члена и проводит по всей его длине большим и указательным пальцами.

Она ведет своим языком по головке, облизывая, а затем берет меня на всю длину, плавно и ритмично покачивая головой.

— Боже, у тебя хорошенький ротик, — стону я. У меня слюнки текут при мысли о том, как хороша она будет на вкус через минуту. — Забирайся на кровать.

Далила выпускает член изо рта, поднимается и становится коленями на край кровати. Я ложусь посередине, притягивая ее к себе. Ее голова находится возле моего набухшего члена, а гладкая киска — напротив моего рта.

Если это не рай, тогда я не знаю, что это.