Элоиза и Себастьяно, или Тёмные стороны

— Конечно, — кивнула она. — Есть вода, и есть вино. Вам налить?

— Воды, пожалуйста. Для начала. А потом посмотрим. Как вы, Элоиза? Вы ели, спали?

— Спасибо, Лодовико позаботился о еде. Да, я сегодня спала. Так что всё в порядке.

— О нет, не в порядке. В порядке будет, если мы как-нибудь договоримся. Мне бы этого очень хотелось. А вам?

Она некоторое время помолчала. Собиралась с мыслями.

— Мне бы хотелось договориться.

— Уже хорошо, — кивнул он. — Скажите, что вам представляется самым непоправимым в том, что случилось?

Она снова задумалась — над формулировкой.

— Наверное, то, что я теперь буду всё время ожидать от вас чего-то подобного.

— Вы полагаете, что моё раскаяние неискренне?

— Я полагаю, что люди не меняются. И если в человеке что-то есть, то оно непременно будет показываться.

— Позволю себе поспорить. Меняются, ещё как меняются. Правда, в одном-единственном случае — если они захотят этого сами. Вы думаете, я родился сразу такой, как есть сейчас? Уверяю вас, нет. Думаю, что и вы были другой в детстве, в юности, в студенчестве, а также после него.

— Но в чём-то глобальном я не изменилась. И вы, наверное, тоже.

— А вы думаете, что наша проблема в том самом глобальном?

— Откуда-то же оно вылезло, — пробурчала Элоиза и тоже налила себе воды.

— Честно — сам не знаю, откуда. Но я считаю — хорошо, что вылезло, я теперь об этом знаю, и могу осознанно, так сказать, истреблять в себе все возможные проявления. Я согласен с вами — вы не давали мне поводов сомневаться в вас. Когда ко мне вернулся разум, я это понял. Вообще обычно рядом с вами я в разуме. А если даже вдруг нет — то вы как-то умеете привести меня в разум, и чтобы без жертв. То есть вам это однажды, я помню, удалось.

— Так вам нужен кто-то, кто будет присматривать за вами и проверять — в разуме ли вы сегодня. Не обязательно я. Камердинер, сиделка…

— Вообще в последние годы я как-то в разуме, — заметил он. — Раньше было хуже, признаюсь. Меня взрывало и несло по самым пустячным поводам. Сейчас уже не так. А вы говорите — люди не меняются.

— Хорошо, положим, я тоже изменилась за последние лет пять. Но вот мы такие, какие есть. Вы не всегда в разуме, а я иногда вспоминаю, что до знакомства с вами у меня была какая-то жизнь и даже, о господи, какие-то сердечные привязанности.

— Ну так и у меня были, — пожал он плечами.

— Как? — она изобразила удивление. — А я уже было подумала, что только у меня была жизнь за пределами палаццо д’Эпиналь.

— У всех была. А сейчас, не поверите — вы моя сердечная привязанность.

— Так может быть, вам просто нужно сравнить с другими? — не то, чтобы ей этого хотелось, но…

— Сердце моё, а почему вы думаете, что я не пытался сравнить? Сначала вы довольно долго не подавали мне никаких надежд, и я, скажу честно, разными методами пытался вас забыть. Или хотя бы перевести в разряд ничего не значащего прошлого. То наше с вами единственное странное свидание в Милане — и оперу, и всё, что было потом. Только вот не получилось. Ну и когда мы рассорились весной, я тоже… пытался.