Генерал де Голль и Россия

Но генерал де Голль не ждал 1969 г. для перехода к действию и почти сразу ускорил ход событий. 7 марта 1966 г. он отправил президенту Джонсону письмо, в котором проинформировал его, что Франция намеревается «вернуть себе полный суверенитет на своей территории, отказавшись от участия в объединенных штабах НАТО, приглашая иностранные войска покинуть ее территорию и вводя порядок предварительного разрешения для использования ее воздушного пространства самолетами союзников»130. 9 марта он объявляет об этом решении главам правительств Великобритании и Германии в письме, переданном послам этих стран Морисом Кув де Мюрвилем.

Затем 10 марта генерал де Голль передал всем союзникам по НАТО131 меморандум, отмечающий, что реформирование договора не начато и, напротив, в силу предпочтения, отдаваемого поддержанию статус-кво, неприемлемая, с французской точки зрения, ситуация в НАТО еще более ухудшилась. Вследствие этого решения Франция потребовала вывода воздушных и сухопутных войск, дислоцированных в Германии и находящихся под союзным командованием НАТО в Европе, а также перевода с французской территории штаба союзного командования, расположенного в городах Роканкуре и Фонтенбло. В меморандуме специально для политического руководства Канады и США подчеркивался отказ французского правительства в дальнейшем пребывании вооруженных сил этих двух стран на военных базах Франции. Крайним сроком для их вывода назначалось 1 июня 1967 г. Хотя большинство стран – членов НАТО на решение, которое все они рассматривали как угрозу для будущего Атлантического сообщества, отреагировало критически, реакция союзников все же разнилась. Ни один из членов альянса не помыслил о том, чтобы последовать примеру Франции. Ее действия особенно затронули Германию, поскольку война во Вьетнаме, достигшая тогда своей высшей точки, уже и так вынудила США отозвать свои военные подразделения, дислоцированные на территории ФРГ, для их отправки на поля сражений. С другой стороны, аналогичные меры предприняла Великобритания: они диктовались стремлением к ограничению военных расходов. И все союзники более-менее осторожно начали задаваться вопросом: не происходит ли разворот внешней политики Франции в направлении нейтралитета? В этом отношении особенно резким был настрой американского общественного мнения, возмущенного эгоизмом и неблагодарностью Франции и вопрошавшего: «Не хочет ли Франция, чтобы ее территорию также очистили от погибших американских солдат, отдавших свои жизни в борьбе за ее освобождение?»132