Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)
- Автор: Гехт Семён Григорьевич
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-9953-0422-7
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)». Краткое содержание книги:
— Вы согласны? — спросила Малка.
— Хорошо, — ответил он.
Возвращаясь домой, Гордон сперва думал о ней и о странном своем положении любовника не принадлежащей ему женщины, но потом мысли его занял разговор с Мусой. Он вспомнил дни, когда был сторожем пустыни, и рану, полученную на посту. Он думал о феллахах, сгоняемых с земли, и ему стало стыдно за…
— Сыро, — воскликнул мистер Броун, — утренняя роса.
Я потрогал плащ: он весь промок. Мы встали, прогулялись по сопке. Исчезли последние звезды, наступило утро.
— Скоро взойдет солнце, — сказал Броун. — Я давно мечтал встретить восход солнца в горах. Мы остаемся?
Лес и долины выходили из тумана. С земли стал доноситься шум: пыхтел на дороге башенный экскаватор.
Броун сказал:
— Мы сейчас увидим с вами наш дикий Биробиджан. Там, за тем массивом, Бирефильд…
Я всматривался в синие дали, но видел только здание станции, избы Тихонькой, рельсы, скот на выгоне и полоску Биры. Все прочее было закрыто лесом.
Броун показывал:
— Там гора Бомба… Она богата туфом. Там деревня Александровка… староверы… Амур… Вы видите Амур?
— Нет, — ответил я. — До него двести километров.
— Я тоже не вижу, но я догадываюсь, — сказал Броун. — А на Амуре — еврейский колхоз Амурзет… а на другом берегу — Маньчжурия, Китай, крепость Лахасусу… О чем же думал еще ваш художник?
— Вы меня перебили, — ответил я, — и мне не удастся как следует вспомнить содержание его писем. Но скала убеждений дала трещину, как вы выражаетесь…
— Не я, а Гамбетта, — сказал Броун. — Но разве до того дня он не испытал разочарования?
— Велика разница, мистер Броун. Раньше Александр Гордон видел язвы только снаружи, теперь он заметил их и изнутри. Язвы снаружи — английская политика, провозгласившая декларацию Бальфура и вслед за ней ограничившая иммиграцию и разоружившая легионы Трумпельдора и Жаботинского. Если бы не коварство Англии, обещавшей одно и то же и евреям, и арабам… Так думал Гордон раньше. Политика сионизма казалась ему безвинной, и Хаим Вейцман с Рутенбергом выглядели в его глазах героями, Прометеями, прикованными к скале английского парламента…
Броун засмеялся.
— Ого, — сказал он, — вы тоже заговорили, как Леон Гамбетта.
Я продолжал:
— Но тогда он почувствовал, что и в сионизме самом что-то неладно. Ему захотелось встретиться с непримиримым Ровоамом. Ему захотелось снова повторить их спор, снова выслушать Висмонта. Покинув дом Акивы, он поехал в Явне.
— Это — еврейский скот, — сказал Броун.
Я вздрогнул.
— Что? — спросил я, недоумевая.
— Посмотрите вниз, — произнес Броун. — Вот открылась поскотина, евреи нашли дорогу в тайгу для своего скота. Я могу узнать его отсюда.
— Как?
— Чувствуется еще неопытный пастух. Скот разошелся во все стороны. Коровы еще не слушаются своих хозяев так, как привыкли подчиняться своим владельцам казацкие коровы.
— Но Гордон не нашел Висмонта, — продолжал я. — Он постучался в общежитие квуцы и увидел Илью Шухмана…
— Ребята! — вскрикнул Шухман, — к нам вернулся наш художник. Как твое здоровье? Как тебе живется в нашей столице?
— Висмонт дома, — спросил Гордон, — или на работе?
— Нет, — ответил Шухман, — ни дома, ни на работе. Зачем тебе Висмонт, Александр?
— Где же он? — спросил Гордон.
— Зачем тебе этот ограниченный и вредный человек? — ответил Шухман. — Для чего ты разыскиваешь этого предателя своей нации?
— Он уехал?
— Мы его исключили из квуцы, — сказал Шухман, — и я сам лично передал его дело тель-авивскому судье.
— За что, Илья?
— Вот так новости! — воскликнул Шухман. — Ты забыл Висмонта? Или ты его плохо знаешь? Он ходил к феллахам и говорил с ними о евреях, как об их врагах. Это омерзительный человек. Он мне напоминает Хаима Грана. Помнишь этого одесского негодяя, которого по дешевке купил союз Михаила-архангела? За бутылку водки он доказывал ритуальные убийства.
— Чепуха, — сказал Гордон с отвращением. — Как тебе не стыдно сравнивать Висмонта с Хаимом Граном?
Шухман побледнел. Глаза его стали злыми, высокомерными.
— А как тебе, — возразил он, — не стыдно защищать этого еврея-погромщика, этого тупого мапса… Он натравливает арабов на еврейский народ.
«На сионизм, а не на еврейский народ», — подумал Гордон, но не посмел этого сказать вслух.