Электронная книга - «Убей или умри! 2». Краткое содержание книги:
Мастер сел за рабочий стол, нацепил на нос очки и уставился в экран. Он словно по театральному тянул паузу, и терпеть это было все более невыносимо.
— "Северьянов Олег Дмитриевич, одна тысяча девятьсот семьдесят семидесятого года рождения", — начал нарочно равнодушным, казенным голосом зачитывать Мастер, — "Статья 111 пункт "Д" Уголовного кодекса РФ, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений. Осужден на пять лет колонии строгого режима". Знаком тебе, Андрей, этот гражданин?
— Это отец мой. — я не понимал, чего добивается Мастер. Вывести меня из себя?
— Ты же представляешь себе наши возможности, Андрей. — Голос Котова заставил меня обернуться. — У нас и юристы, и связи. И самое главное — деньги. Мы можем практически всё. Дело пересмотрят. Ублюдок сядет. Его папаша лишится должности и до конца жизни не отмоется. Твоему отцу принесут все возможные извинения… вернут все регалии… "ложно обвиненный"… статьи… телевидение… И это всё сделаешь для него ты. МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ.
— Что от меня требуется? — спросил я.
— Взяться за ум… Не шляться по кабакам… Думать… — Котов стал загибать пальцы. — Стремиться к победе
— А потом? Вернуться с победой?
— Достаточно даже просто "взлететь". Если ты пройдешь отбор, и отправишься в большую игру, все проблемы твоего отца будут решены. Даю слово. Но для этого тебе сначала надо быть самым лучшим.
— А сейчас чего вы от меня хотите? Чтобы я вытащил оттуда Юмми?
— Ты что?! Ни в коем случае! — Котов даже перепугался, — Даже не вздумай этого делать!
Глава 18
Антон Рихтер с самого раннего детства не любил и не умел проигрывать. Когда папа и мама садились играть с ним в настольные игры, а семья Рихтеров регулярно собиралась за ними вечерами по вторникам и четвергам, им приходилось поддаваться своему чересчур эмоциональному отпрыску. Иначе маленький Антоша впадал в истерику, кидался карточками и игровыми фишками, а став чуть старше, молчал, надувался и уходил в свою комнату, захлопывая за собой дверь.
У Антона с рождения была своя комната. Он родился в академической семье, его дедушка был доктором науки деканом, папа — кандидатом и преподавателем, а мама играла на виолончели в симфоническом оркестре. В своем позднем ребенке они души не чаяли. Поэтому всячески оберегали его от всех неприятностей жестокого мира. В детский садик он не ходил, вдруг его там обидят. Во дворе он тоже гулял редко, чтобы не связался с плохой компанией, которая будет на него дурно влиять. Летом в деревню к бабушке он тоже не ездил. Откуда у такой семьи бабушки в деревнях. Это было бы дурным тоном.
До самой школы Антон думал, что мир вокруг состоит из вежливых и доброжелательных взрослых, причем довольно глуповатых. Ведь он регулярно опережал во всем даже деда-академика.
"Чудесные школьные годы" поначалу стали для Антона кошмаром. Никто не хотел ему подчиняться, считать его лидером, даже просто слушать. Шумные и грубые одноклассники не знали и десятой доли того, что знал Антон, но при этом поднимали на смех любую его идею и предложение.
Они ценили только грубую силу, а Рихтер был слабым и болезненным мальчиком. Точнее, таким его считали родители: бег вреден для стоп, гимнастика для связок, а в боксе могут сломать нос, рассуждали они. Поэтому Антону даже не давали шансов проверить, болезненный он, или нет.
К тому же, каким-то странным стадным инстинктом толпа чувствовала в нем чужака. Блондин с молочно-белой кожей и странными, прозрачными глазами с первого дня оказался белой вороной. Даже фамилия "Рихтер" выбивалась из общего ряда "Сидоровых" и "Кузнецовых". В ней слышалось что-то враждебное и пугающее, словно грохот рыцарских доспехов или лязг танковых траков.
Антона не били, хотя временами он даже сожалел об этом. Такие взаимоотношения предполагали хоть какую-то эмоциональную близость. Рихтер оказался в изоляции, словно в невидимом пузыре. Одноклассники его словно в упор не замечали. Даже за партой он сидел в одиночестве.
Взрослые в школе были тоже не такими доброжелательными, как дома. Они не любили, когда с ними спорят, не желали уступать и не видели в Антоне ни малейшего признака гениальности.
Антон Рихтер стал книжным ребенком. Реальный мир он заменил фантазией. Открыв для себя дедову библиотеку Антон погрузился в мир рыцарей, подвигов и благородства. Книг в доме было много, в советское время они считались предметами роскоши и тяжеловесными собраниями сочинений у Рихтеров были заполнены целые стены.