Иван IV Грозный: Царь-сирота
- Автор: Володихин Дмитрий Михайлович
- Год: 2018
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04047-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Иван IV Грозный: Царь-сирота». Краткое содержание книги:
А для Ивана Васильевича подобное обвинение тем горше, что появился повод задуматься: не отнята ли у него свыше за грехи та несокрушимая, Богом данная хоругвь веры, которая вела его в победных походах по Ливонии? А значит, не отвернулся ли от него сам Господь?
Не слишком ли много взял себе сирота ради покоя своего?
Многие историки подчеркивали нравственное опустошение Ивана Васильевича в последние годы войны. Он вел себя вяло, нерешительно, запрещал воеводам вступать в сражения со значительными силами поляков. Историк Р. Ю. Виппер прямо пишет о нем как о человеке физически и нравственно разбитом, «старике в пятьдесят лет».
Да, возможно, царь переживает не лучшие свои дни. Он деморализован, он впервые осознает свою беспомощность в борьбе против западных соседей. Но его требование избегать столкновений с армией Батория опираются на здравое суждение о боеспособности вооруженных сил России. Люди измотаны, живую силу трудно собрать в кулак, командный состав по большей части — не первого сорта, и, главное, утрачен боевой дух. Но сам противник еще не до конца уверен в слабости московской армии, привыкнув к прежней ее мощи. Вступить в битву с ним означает, скорее всего, лишиться последних сил, еще способных изображать заслон на пути во внутренние области державы. Государю в таких обстоятельствах гораздо полезнее побыть трусом, нежели броситься в бой очертя голову. Политика бездействия, перемежающегося с короткими и редкими контрударами, — лучшее из возможного. Здесь Ивану Васильевичу трудно отказать в благоразумии…
Польские источники говорят о том, что русский царь располагал громадной армией, чуть ли не 300 тысяч бойцов, но не решился напасть на Батория в открытом поле. Что время от времени он отправлял какие-то громадные орды татар — в 7, 10 и даже 20 тысяч человек — на врага, а доблестное польское рыцарство их разгоняло. Псковский летописец также пенял государю, мол, отчего не помог нам, когда на нашу землю пришел иноземный монарх, а у тебя в Новгороде стояло 40 тысяч с князем Ю. Голицыным и в Старице еще 300 тысяч под твоим командованием?
Но откуда бы взяться подобным армиям? Что за фантазии? Какие 300 тысяч? Какие 40 тысяч? Да и татар служилых никогда не собирали такое множество! В 1579-м, специально для отражения Батория, их отмобилизовали в армию, возглавляемую самим государем, чуть более шести тысяч — со всей России! В составе легких самостоятельных полевых соединений служилых татар бывало намного меньше.
Для сравнения: в 1577 году, руководя крупной армией вторжения, куда были отмобилизованы главные силы Московского государства, Иван IV располагал 20 тысячами боеспособных ратников! В 1579-м, собираясь биться с Баторием, царь возглавил 28 тысяч бойцов! Все силы царства пришлось напрячь, концентрируя такие рати. Притом в обоих случаях дворянской конницы было намного менее половины. Часть этих сил, занимая многочисленные крепости Ливонии, пришлось оставить как гарнизоны. Другая часть полегла в несчастливом сражении у Вендена. Кому-то следовало бороться со шведами в русской Ливонии. Кому-то — оборонять от литовцев Смоленск и Северскую землю. Кто-то сложил голову в крепости Сокол, а также в неудачных для России боях при Торопце и Холме… Что мог бросить в бой государь Иван Васильевич против Батория, когда тот устремился к Пскову? Наверное, тысяч десять-пятнадцать. В лучшем случае…
Исходить надо из того, что Речь Посполитая, даже если не считать союзных для нее шведов, значительно превосходила Россию по численности бойцов на направлении главного удара. Вышел бы царь Иван против Батория с войском — и в лучшем случае погиб бы со славой после первого же большого сражения.
Не следует винить Ивана Васильевича в трусости и нерешительности. Как умный человек, он предпочел терпеть упреки, но сохранить остатки вооруженных сил от неминуемого разгрома.
Но другая вина лежит на нем. Как довел государь великую страну до состояния, когда ему не с кем оказалось выйти против неприятеля? Какою дипломатией? Какими ратными подвигами? Почему не сумел вовремя остановиться, ведя страшную борьбу за ливонские земли? Горько и правдиво звучат слова другого псковского летописца: «Сий царь и великий князь Иван, по Божии милости и пречистые Богородицы и великих чюдотворцов, взят Казанское царство и Астраханское, и вознесеся гордостию, и начат братитися и дружбу имети з дальними цари и короли, с цысарем и с турским, а з ближними землями заратися и начат воеватися; и в тех ратех и воинах ходя, свою землю запустошил».
Впрочем, постепенно ресурсы главных противников Ивана IV также исчерпывались.
Шведы попытались было взять мощную русскую крепость Орешек в истоке Невы, однако ее гарнизон отбился. Талантливый шведский полководец Делагарди положил немало своих солдат, пытаясь захватить крепость, стоящую на острове, там, где Нева вытекает из Ладожского озера. Но Орешку вовремя пришла на помощь рать князя Андрея Ивановича Шуйского. Шведам пришлось отступить.
В 1582 году войска Ивана Грозного отправляются против осмелевших шведов на север, за Неву. Передовой полк, где старшим воеводой числился отважный воевода Хворостинин, столкнулся с противником под селом Лялицы и опрокинул его. Эта оплеуха показала: Россия еще способна сопротивляться!
Шведское наступление затормозилось.
Однако сил, чтобы выбить шведов с занятой ими территории, уже неоткуда было взять. Хуже того, шведы действовали в союзе с поляками. Клещи совместного давления на Россию жестоко сдавливали Русскую державу и не давали перебросить силы с одного фронта на другой. Оборона царских войск держалась из последних сил.
Лишь героическое сопротивление Пскова, в 1581 году осажденного огромной армией Стефана Батория, предотвратило военный крах.
Старшим среди воевод в Пскове формально считался князь Василий Скопин. Но особое доверие Иван IV оказал опытному воеводе князю Ивану Шуйскому и на него возложил главную ответственность за оборону города. По горячим следам борьбы за Псков местный иконописец Василий создал «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков». Автор был очевидцем или даже участником главных событий осады, его рассказ подробен и точен. К Ивану Петровичу Шуйскому он относился с великим почтением, подавал его читателям как главного вождя осажденных и вкладывал в его уста речи, свидетельствующие о храбрости, преданности государю, твердости в православной вере. Так, в преддверии осады князь был вызван в Москву Иваном IV. Поездка Ивана Петровича пришлась на февраль или март 1581 года. Именно тогда, по мнению иконописца Василия, царь допытывался, в каком состоянии находятся городские стены и хватает ли для обороны людей. Воевода ответствовал Ивану Васильевичу: «Надеемся, государь… твердо на Бога и на истинную Богородицу нашу, необоримую крепкую стену, и покров, и христианскую заступницу, и на всех святых, и на твое государево царское высокое имя, что град Псков, всячески укрепленный, может выстоять против литовского короля». По словам автора «Повести…», Иван Грозный, услышав такие слова, возложил на Шуйского ответственность за оборону города: «С тебя одного подобает спрашивать мне за всю службу, а не с других товарищей твоих и воевод». Тот сказал: «Если на то благая воля Бога и твое, государь, изволение, то все сделаю по повелению твоему, государь, я — слуга твой. И по наставлению Господа и Богородицы всей душою, от всего сердца, непритворно рад буду исполнить порученную службу в граде Пскове». Если слова воеводы автор «Повести…» мог сочинить сам, то слова государя — вряд ли. Шуйский привез с собой в город государев письменный наказ, из коего, надо полагать, и была взята строгая фраза Ивана IV.
В кремлевском Успенском соборе, перед чудотворными иконами, князь И. П. Шуйский дал царю клятву «держать осаду и стойко обороняться».
Царский указ давал Шуйскому особые полномочия — решать все важнейшие дела по собственному разумению. Так и происходило на протяжении всей осады.
В час, когда война гибельно взяла Россию в стальной зажим, Иван Васильевич искал надежности на последних рубежах обороны. И живым символом такой надежности выглядел в его глазах князь Иван Шуйский — аристократ, выходец из семейства, когда-то столь холодно относившегося к юному наследнику престола, но все-таки очень опытный полководец, человек, которого уважали в войсках. И умение выбирать людей для самых ответственных поручений не изменило царю. Иван Петрович Шуйский и впрямь был хорош в своем деле.