Ты пахнешь корицей

Признания.

До заклинания правды не дошло, видимо, у них не было разрешения на эту процедуру.

После допроса, на котором я говорил только, что не убивал никого, меня перепроводили в камеру на двоих. Мой собрат по несчастью был грандиозен: два метра в высоту, полтора в ширину. Он оглядел меня свысока и, подойдя к стене, стукнулся с размаху лбом о крашеную зеленой краской поверхность. Бум! Я вздрогнул. И тупо посмотрел на чешуйки зеленой краски на низком лбу заключенного. Вообще этот парень, наверное, переведенный в мою камеру для моего устрашения, был похож на древних людей, как их изображают в учебниках истории. Торчащие в разные стороны серые волосы, низкий лоб, запавшие маленькие глазки, словно расплющенный ударом кулака нос и большие губы. Ах! Еще широкие покрытые жесткими волосами уши, точь-в-точь как у древних жителей пещер.

— Гр-р-ры? — рявкнуло чудовище.

Я в ответ промолчал, раздумывая над тем, можно ли применять магию, если этот зверь пойдет в наступление.

— Ы-ы-ы? — взревел сосед по камере.

Я молчал, на всякий случай собирая крохи сил для удара.

— А-а-а! — сосед схватил меня за майку на груди и без труда приподнял над полом.

Я ударил его порцией безобидных, валящих с ног и обездвиживающих заклинаний. От удара об пол туши моего соседа сострясся весь участок.

Под потолком замигала какая-то лампочка, раздался топот, полицейские озадаченно уставились на мою скромную персону.

— А? — офицер с пшеничными усами помахал рукой.

— Где? — оказался гораздо многословнее похожий на злобную собачонку невысокий полицейский.

— Второй? — выдавил незнакомый круглый, как шар, полицейский.

— Вот он, — кивнул я под ноги на мирно сопящего пещерного человека, по ошибке занявшего мою камеру.

— Ага-а-а… — злобный невысокий прищурился и распорядился, — так в карцер его! Он же побил несчастного задержанного.

На меня надели антимагические наручники и повлекли в карцер.

К счастью, крошечная камера, изображавшая карцер, была переделана из обычной кладовки, кроме меня в неё не поместился бы и карлик.

— Посиди и подумай тут, — буркнул усатый, — о своем безобразном поведении подумай.

— Мне надо позвонить, — ответил я, сообразив, что ни одна живая душа не знает, что меня замели по подозрению в убийстве.

— Отсидишь сутки, позвонишь, — пролаял невысокий полицейский.

И за ними захлопнулась массивная дверь.

Я сел на пол, протянуть ноги возможности не было, и задремал. Почти всю прошлую ночь мы не спали. Мне приснился Никита, он тянул ко мне руки и повторял: «Па?» — со своей удивительно забавной доверчивой интонацией.

Разбудил меня скрежет засовов. Ржавые они у них что ли?

— Выходите! — рявкнул полицейский похожий на шар. — За вами приехали!

Я кое-как встал на затекшие ноги и побрел за стражем порядка. В узком кабинете меня ждали Ася, Родник и Славка. Столичные парни таращились на меня во все глаза, но молчали. Ася обняла меня, поцеловала и подтолкнула к выходу.

— Я никого не убивал, — пробурчал я на ходу.