Мертвый узел

– Это им только на пользу. Вводит принцип состязательности и верно расставляет приоритеты. Конечно, если девушка хорошо воспитана. А есть такие, которых сколько ни корми, они все равно на мужиков бросаются, как дикие, – при этом старый козел так выразительно обернулся и посмотрел на меня, что оставалось только пальцем тыкнуть для довершения картины.

– Такара, гондон ты использованный, – злобно выхаркнула я, чем вызвала праведное возмущение Ланкмиллера.

– Кику! – Он с размаху стукнул по дубовому подлокотнику, заставив вздрогнуть.

Да, хозяин у меня нежный, вульгарностей он не терпит.

– Кику, – вдруг скривился Хироши, оглядывая меня так, чтоб это выглядело как можно более уничижительней, – она не заслуживает этого имени.

Класс, помимо того, что оно тошнотворное, оно еще и что-то значит. Наверняка что-нибудь неприличное.

– Пойду принесу чего-нибудь выпить. Тебе бы расслабиться с дороги, да и разговор у нас пойдет поживее, – Ланкмиллер поднялся, надо отдать ему должное, сменяя тему довольно плавно.

– Зачем ты будешь мотаться, пошли ее, – Такара манерно махнул рукой в мою сторону.

– Она здесь недавно и ничего не знает еще, – отклонил предложение мучитель и вышел из комнаты, что повергло меня в отчаяние.

Да я б лучше пошла в твой погреб разбираться в сортах вин, Ланкмиллер. На кого ты меня оставил? Видно же, что мое присутствие буквально покоя твоему дядюшке не дает.

– Эй, Ки-и-ику? – словно в подтверждение этих мыслей сладким голоском потянул глава налоговой полиции, едва Кэри сгинул из зоны видимости. – Ты как там, довела мастерство до совершенства? Племянничек оценил? Может, покажешь мастер-класс, м-м? Юми бы пригодилось.

– Кажется, я сейчас покажу мастер-класс по посылу к чертовой матери.

Раз мучитель смылся, то и мне самое время. Потом уж, надеюсь, он не пойдет вытаскивать меня из библиотеки во имя вежливости, потому что находиться в этом обществе выше всех моих сил. Но Хироши, видимо, это незаметное исчезновение в планы не вносил, поэтому преградил выход, вставая у меня на пути.

– Что, Такара, бесишься, оттого что мне прогибаться под тебя больше не надо? Думал, наверное, куда я делась, надеялся, что сдохла. А оно вон как, больше не можешь меня достать? – Я отступила на шаг, чтобы не утыкаться носом в его грудь, выплевывая каждое слово с ядовитым злорадством, будто из этого выходила какая-то стоящая месть, а не одно посмешище.

Хироши залепил мне с размаху кулаком по лицу с такой силой, что я потеряла равновесие.

– Ах ты потаскушка, – он наклонился, за волосы поднимая меня с пола, и начал говорить вкрадчивым сладеньким голосом, – запомни, такие, как ты, всегда, всю жизнь будут подо всех прогибаться, от этого не уйти, сама видишь: не под меня, так под Кэри. Кончится Кэри, найдется кто-то еще, под кого ты ляжешь, чтобы сохранить свое жалкое, ничтожное существование. Это твой крест по жизни.

– Какой сильный, ты посмотри. – Я села окончательно и стерла большим пальцем кровь из уголка губ; да уж, схлопотала так, что в ушах звенит, не узнаю свой голос, слишком хриплый и отчужденный, я оставалась внешне спокойной, хотя внутри бушевал океан, и гораздо больше в нем было отчаяния, чем еще хоть чего-нибудь. – Ударил, показал, кто тут главный, указал на место девочке из борделя. Какой же ты все-таки ничтожный, Такара, аж смотреть тошно.