Welcome to Russia или Приключения Гермионы Грейнджер в России (СИ)

— Северус, что ты… — начал было он, но сразу был обездвижен своим собеседником и упал обратно на диван без движения. Его глаза метались из стороны в сторону в ужасе.

— Прости, Люциус, — произнес Снейп, вставая со своего кресла. — Это было необходимо. И… — он задумался, стоит ли говорить следующие слова, но они вырвались против его собственной воли. — Я постараюсь помочь Нарциссе.

В глазах Люциуса читался всепоглощающий гнев. Если бы он мог, он бы с огромным наслаждением проклял его.

В этот момент Северус выпил оборотное зелье и, к моменту появления авроров, встретил их в образе посла. Все были в боевой готовности. Поттер шел первым. Увидев обездвиженного Люциуса, он обернулся к Снейпу и на его лице появилась победная улыбка.

— Благодарю вас, мистер Суворов, — произнес Гарри, слегка склонив голову.

— Надеюсь, дальше мое участие не понадобится, — ответил Снейп и, подойдя ближе, вернул ему старый галеон.

— Конечно, можете не беспокоится, — на этих словах, Гарри кивнул аврорам и те крепко схватили Люциуса под локти.

Так, под удивленные взгляды молодых авроров, благодарный взгляд Поттера и яростный — Люциуса, Снейп покинул мэнор и Британию.

***

Прибыв в российское министерство со всеми проверками, Северус, первым делом, отправился в Отдел. Григорий оказался в его кабинете и встретил Снейпа, на скорости влетающего в Отдел. Увидев аврора, Снейп резко остановился.

— Что с Грейнджер? — спросил он. Его голос звучал резко.

Григорий выглядел удивленным.

— Что с ней? — переспросил он.

— Ты издеваешься? — Снейп резко повысил голос, сбрасывая уличную мантию. — Для кого созданы эти чертовы галеоны?! — произнеся это, он достал монету из кармана и кинул ее на стол. — Какого дракла никто ими не пользуется по назначению?

Северус был невероятно зол. Казалось, еще немного, и с его руки могла слететь стихийная магия.

— О чем ты, Северус? — голос Григория был спокоен, не смотря на резко накалившуюся обстановку. — Мне не приходило сообщение. Галеон всегда был со мной, но никаких посланий не было.

— Два! — Северус махнул рукой, создавая больший эффект. — Два чертовых сообщения!

На этих словах он вылетел из кабинета и направился в кладовку. Достав из нее крововостанавливающие, обезболивающие, заживляющие и успокаивающие зелья, он метнулся обратно к кабинету. Не обращая внимания на Григория, он кинул порох в камин и растворился в пламени.

В штабе никого не было. Он не знал, где была Гермиона. Заклинанием обнаружения она не ощущалась. Опустившись в подземный этаж, он повторил заклинание снова и, наконец, почувствовал присутствие за первой дверью. Отперев замок, он зашел внутрь и отпустил в воздух сгусток света. Увидев, что было внутри, его сердце сжалось так, как, казалось, не сжималось никогда. Подойдя ближе, он буквально рухнул на колени перед Гермионой.

Она лежала на холодном полу. Все ее тело было в ножевых ранах, отчего под ней образовалась лужа крови. Не слишком большая, но уже успевшая слегка запечься. Гермиона была без сознания, а само ее тело было изогнуто в странной позе. Конечно, Беллатриса пытала ее круциатусом. Из-за последовавших судорог, ее конечности и изогнулись.

Северус едва задевая кожу, дотронулся до ее лица. Кожа была слишком холодной. Злость, закипавшая в нем еще у Люциуса, грозила перерасти в ярость. Он едва сдерживал порыв запустить магию во чтобы то ни было.

Гребанная Беллатриса! Глядя на Гермиону сейчас, он поклялся уничтожить ее. Он уже говорил Кингсли, что у него с ней личные счеты, но теперь Пожирательнице действительно стоило бояться. Ему казалось, что он готов собственными руками задушить ее, насладившись перед этим вдоволь ее страданиями. Стоило ли говорить, что он никогда не наслаждался чьими-то страданиями, когда ему приходилось пытать?

Ярость буквально застилала глаза. Но он заставил себя отвлечься от чувства и посмотреть в лицо Гермионы. Состояние девушки вызывало тревогу. Он мог навредить ей, пользуясь кольцом в таком состоянии, поэтому начал с зелий. Он осторожно влил ей в горло обезболивающее, заживляющее и крововостонавливающее, массируя гортань, чтобы она могла их проглотить.

Ярость слегка отступила. Призвав весь свой разум, Северус смог накрыть щитом остатки. Он выпустит их, когда будет нужно.

Едва дотрагиваясь до ее кожи, Северус стал проводить рукой над ее ранами, шепча заклинания. Они постепенно затягивались, но все, неизменно, оставляли после себя белые шрамы. Это была гоблинская сталь. За что Гермиона должна была пережить это снова? Северус знал, что жизнь не была справедливой, но это не в коем случае не должно было касаться ее. Когда он проводил рукой над ее животом, он вдруг услышал тихий стон. Моментально повернувшись лицом к Гермионе, он увидел, что ее глаза были приоткрыты. Она вряд ли узнавала его, но стон повторился, уже громче.

— Тише, — шепотом произнес Северус, доставая из кармана пузырек. Стон повторился. — Тише, моя девочка. Скоро все закончится.

Он влил в нее успокаивающее зелье и Гермиона проглотила его сама.

— Молодец, — прошептал он, дотрагиваясь до ее щеки нежным прикосновением. — С тобой все будет в порядке.

Ее стоны затихали, но глаза еще окончательно не закрылись.

— Прости меня, если сможешь. Я не выполнил обещание, — эти слова прозвучали едва слышно, а следующие еще тише. — Я тебя не достоин.