Double spirit. Часть 3 (СИ)
- Автор: kasablanka
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Double spirit. Часть 3 (СИ)». Краткое содержание книги:
А у Лео же буквально отлегло от сердца. Может быть, и в самом деле, ничего страшного? Бывает же, что накатывает на тебя, да и тем более, Ал — вовсе не образец эмоциональной и психической устойчивости? Он и раньше-то, в спокойной жизни не мог особенно ею похвастаться, чего уж теперь от этого раздолбая ждать?
Вон он как разошелся, по контрасту с недавним ступором, вот уже и отпихивает Лео боком от его законной снежной дорожки. Да щас! Не на того напал! Лео ловко поставил подножку и опрокинул Свиридова в снежную перину. Пока тот отплевывался и поднимался, уже взял поудобнее скрепер и толкнул его перед собой, собирая оставшийся язык. Однако, не успев сделать и пяти шагов, он неожиданно взвыл, почувствовав, как за шиворот ему засунули горсть снега, да еще и припечатали ладонью! Мгновенно кинув лопату, он нагнал мерзавца и опрокинул его в так кстати подвернувшийся сугроб! И, не удержавшись, сам рухнул следом.
Ну, а поскольку противник оказался лежащим на спине, тут уж пришлось его окончательно обездвижить, навалившись всей тяжестью и тем самым еще больше впечатав его в сугроб. А щеки у него, как выяснилось, горят, словно огонь. Ярко-малиновые и горячие, так пышущие жаром, что даже обжигают губы, которые их трогают…
И губы тоже пунцовые и горят. И он еще и кусается, гад!
Лео куснул в ответ за нижнюю губу и тут же засосал эту окаянную губу, проводя языком по шершавым потрескавшиеся коркам. Как бы не до крови потрескались… Хотя через секунду им было уже не до этого. Жар метнулся со щек ниже, в грудь, заставив бешено колотиться два сердца, и еще ниже, в живот, а потом и еще ниже.
Алан стянул с Лео шапку, чтобы вцепиться в волосы на затылке, но Лео даже этого и не заметил. Ему было жарко, он словно бы лежал на печке, лицо пылало, словно факел, а растрёпанные волосы накрыли душной волной, и казалось, что они целуются в сумерках. Хотя ясный день на дворе.
Морис потерял к ним интерес и ушел шумно лакать воду из миски, устав от возни. А они все не могли остановиться и отдышаться. Наоборот, все жарче там, внизу живота, все сильнее сжимается пружина, и просто нет сил сопротивляться, да и зачем?
— Давай, черт! — как же трудно поддается молния! А вот Ал молодец, он умница, он в спортивных штанах, и это просто отлично! Их можно оттянуть вниз — и все готово, просто как в сказке!
Ладони и так мокрые и горячие, так что стон из двух ртов одновременно только подхлестывает их обоих, и ритм жесткий, как им обоим нравится, а когда Алан свободной ладошкой проникает под одежду, и добирается до возбужденных скользких головок, когда размазывает дрожащим пальцем смазку по их гладкой кожице, заставив притормозиться, и замереть на миг, когда потом Лео снова начинает набирать темп, а Алан гладит его по мышцам живота, одновременно вытирая о нежную кожу пальцы, и глубоко целуя, с языком, яростно и отчаянно, вот тогда Лео не выдерживает и срывается, кончая, в длительный и какой-то беспорядочный, безумный оргазм. И где-то на полпути чувствует краем сознания, как Ал присоединяется, судорожно прикусив ему губу. Наверняка уже в этот раз до крови, потрескавшейся на морозе нежной кожице не так уж много и надо. Но ему уже это восхитительно всё равно. Пусть.
Последние сладко-болезненные судороги не отпускают до конца. Еще раз, так же сладко, но уже легче. И еще, последняя точка. Все. Теперь все. Теперь они оба грязные как свиньи, расхристанные и расслабленные, валяются возле забора по уши в снегу, сперме и собственной дурости. И снова целуются, осторожно зализывая потрескавшиеся губы и проводя языком заодно по шершавым обветренным щекам.
— Пойдем в дом, тебе еще нельзя, замерзнешь — выдыхает Альберт, пытаясь спихнуть с себя парня.
— Мне тепло, я же на тебе лежу, — мотает головой Лео. Ему так не хочется разжимать объятий. Так не хочется упускать это хрупкое ощущение, что все хорошо. Все ведь хорошо? Правда?
— Все хорошо? — он чуть срывающимся, хрипловатым голосом спрашивает, убирая собственные светлые пряди с лица Альберта. Давно пора бы их укоротить. В зеленых глазах прыгают смешные чертики.
— Моя окоченевшая задница просит тебе передать, что ей бывало и получше.
— Черт! Пойдем греться! То есть греть твою задницу!
Он поднимает за руку Алана, и уже стоя приводит одежду в порядок. Надо прекратить дома таскать джинсы. Очень неудобная одежда, как выясняется.
— Мне нужны спортивные штаны, — озвучивает он свою идею, направляясь к крыльцу.
— Ок, завтра съездим за ними. Меня возьмешь? Мне тоже пару шмоток прикупить надо.
Лео изо всех сил постарался не показать своей радости. Вуху!!! Они поедут в магазин вместе, за покупками! Это же так… По-домашнему как-то, уютно и спокойно! И еще одному моменту он был рад. А именно, тому, что Алан захотел себе что-то из одежды. Как он там говорил, в этом жутком прошлогоднем ноябре, глядя перед собой этим мертвым остановившимся взглядом? «Все бутиковое говно мира к моим услугам»? Целый год он носил одни и те же шмотки, целый гребанный год! Все бутики мира сдохли в ожидании своего счастья! Наконец-то завтра он-таки заставит этого модника, в кавычках, хоть что-нибудь себе купить. Хоть что-нибудь, что не станет напоминать ему…
…После обеда Лео всё же пришлось уехать. Грех было упускать шанс, который ему подвернулся. Прекрасная работа, в одном из салонов связи, в вечернее время, правда, зато через день. С четырех до десяти. Ну да фигня, к занятиям можно и на работе в свободные от потока граждан часы готовиться. Да и десять тысяч на тротуаре не валяются, а ведь впереди новогодние праздники, траты всякие приятные и все такое…
Он уехал уже совершенно успокоенный и в отличном настроении. И даже утренний эпизод с этим Швеллером, оставивший тягостное впечатление, как-то отошел на последний план. Похоже, что и Алана немного отпустило, во всяком случае, хотя он так и не рассказал Лео о том, что его выбило из колеи, на что Лео всё же втайне надеялся, однако вид у него был вполне спокойный и даже умиротворенный, когда они прощались, коротко мазнув напоследок друг друга губами.
И возвращался он тоже в отличном расположении духа, уже устроившись на работу и даже получив от начальства первые инструкции. Настроение было самым радужным, несмотря на то, что снег вновь принялся за свое черное или, вернее, белое дело, и свел на нет все их усилия по очистке прилегающей территории. Наплевать. Ему очень понравилась сегодняшняя работа дворником, а тем более её завершающий этап. Он не против так снег чистить каждый день.
И вот это его прекрасное настроение, казалось, ничто не могло нарушить, ни снег, ни ранний вечер, ни даже гаишник, который его остановил на въезде в поселок. Как Лео уже успел понять, парням просто бывало скучно на своем посту, вот они и тормозили тачки довольно часто, чтобы перекинуться парой слов с жителями небольшого поселения. И в этот раз, как и раньше, лейтенант только мельком взглянул в его документы и махнул рукой. Езжай.
А вот абсолютная темень в окнах дома Лео насторожила. Как и то, что Ал не взял трубку, когда Лео набрал его номер. Пришлось открывать ворота с брелка и заезжать во двор, со всех сторон обнесенный высоченным забором, все больше и больше беспокоясь. К счастью, автомобиль Алана обнаружился на том же самом месте, где и раньше, да и собака без всяких признаков беспокойства подбежала и ткнулась мордой в ладонь. «Все в порядке, Лео».
Ничего не в порядке. Он понял это, как только перешагнул порог. Особняк был погружен в темноту. Тусклый свет еле-еле проникал сквозь щель двери, которая вела в гостиную, и Лео, стараясь ступать как можно тише, подошел к ней, с недоумением и замершим сердцем прислушиваясь к неясным звукам, которые оттуда доносились. Будто кто-то одним пальцем нажимал на клавиши рояля, одновременно при этом зажав и не отпуская педаль. Звуки таким образом сливались в одну бесконечную какофонию, в которой при желании, если напрячь воображение и слух, можно было угадать похоронный марш Шопена.
Алан обнаружился сидящим за роялем, его голова лежала прямо на клавишах, на щеке, и он внимательно наблюдал за своей левой рукой, которая, собственно, и извлекала тягучие тошнотворные звуки из благородного и, однозначно, баснословно дорогого инструмента. Вплотную к роялю стоял небольшой журнальный столик, на котором красовалась почти допитая бутылка. Рядом валялся разбитый бокал, который Ал даже не потрудился убрать. Видимо, опрокинул его неловким движением, да так и оставил осколки валяться, переливаясь в неясном свете небольшого напольного торшера.