Я уйду с рассветом [Vi salverò/Once More Into the Breach]

Грунтовка становилась все уже и ухабистей. Хлипкий деревянный мостик, перекинутый через реку, скрипел и стонал под колесами машины.

После крутого виража Шарлотта, охнув, остановилась. Мы оба подались вперед, чтобы разглядеть сквозь лобовое стекло представшее нашим глазам зрелище.

— Невероятно! Никогда не видела ничего столь великолепного!

Полукруглые скалы громоздились друг на друга, образуя над лугом амфитеатр. Облака словно зацепились за утесы, и в лучах невидимого отсюда солнца крутые известняковые склоны казались голубыми. Их обрамляли зеленеющие леса, прошитые белыми швами водопадов, которые ниспадали с головокружительной высоты. Я насчитал пять потоков, но легко было представить, что весной их становится намного больше от таящих на вершинах снегов.

Я достал из кармана записку Оуэна и перечитал ее еще раз.

— Это и есть Лошадиная Подкова.

Дорога заканчивалась на дальнем краю луга, и земля снова вздыбилась холмами. На опушке леса стояла сторожка, построенная из бревен и камней. Труба не дымила, все окна были наглухо закрыты. Вокруг виднелось несколько хозяйственных построек.

— Вы с детьми подождите тут, — велел я, когда Шарлотта подъехала к домику.

У задней стены, под навесом, я заметил поленницу, но поблизости не было ни души.

Сторожку оставили на зиму. На мой стук никто не ответил, и я толкнул дверь. Та поддалась без особых усилий; внутри не раздавалось ни шума, ни голосов. Я поискал на стене выключатель и, не найдя его, отпер оконные ставни и распахнул их. В неярком свете, развеявшем темноту, можно было разглядеть обстановку.

Мебели оказалось немного: грубо сколоченные скамьи, стулья и стол. Каменный очаг посреди комнаты и печь были вычищены.

В спальне перед уходом тоже навели чистоту. Матрасов на кроватях не было, но в ногах всех четырех коек стояли сундуки. Открыв их, я обнаружил постели, одеяла, несколько свитеров и пар брюк. Пока я исследовал содержимое сундуков, раздвигая слои стружек, помещение наполнялось ароматом кедра.

Я вышел наружу. Шарлотта ждала меня у кузова.

— Останемся здесь, пока не подготовимся к переходу. Только надо быть начеку.

Она посмотрела на парящие пики.

— Это так необходимо? Путешествие опасно, а они такие маленькие. Хорошо бы пристроить их в семьи…

— Кому тут можно доверять? И как знать наверняка, что союзники не отступят?

— Понимаю, — кивнула она.

— Ты не обязана идти со мной в горы. Я знаю, что ты не для этого пересекла всю Францию.

Она долго молчала.

— Когда я перевозила военнопленных из госпиталя обратно в концлагерь, некоторые из них умоляли меня не делать этого. Но были и такие, кто молчал… Так вот. Мучительнее всего мне вспоминать о них… О тех, кто лишь смотрел на меня… — Шарлотта перевела дыхание. — Я хочу помочь тебе доставить детей в безопасное место. — Она махнула в сторону возвышавшихся над нами гор. — Просто все это кажется таким… неприступным.