Кастелау [litres][Kastelau]

Они-то все довольны до смерти, хотя по части драматургии там такие дыры – хоть целые стада прогоняй.

Стада? Через дыры? Голова уже сама, без моего участия, навострилась порождать образы, где ни складу ни ладу. Видно, привычка к халтуре способна испортить любой, даже высокий штиль (sic!).

Нынче проснулся с твердым убеждением: наконец-то смогу начать большой роман. Счастлив был до беспамятства! В короткие минуты между полусном и окончательным пробуждением любое желание кажется исполнимым. Однако срок правления сверхчеловеков еще не истек, хотя все указывает на то, что ему не вековечно длиться. Вчера откуда-то совсем издалека доносилось что-то вроде громовых раскатов. Солнечным днем, под лучисто-синим зимним небом. Может, канонада. Хочется верить, что канонада.

Забавный казус, может, еще получится куда-нибудь его вставить: Райтшталлер уверяет, будто повстречался в подвале с привидением. (Если и вправду случится приплести куда-то эту историю, придется поменять ему профессию. Глухой звукооператор – образ настолько абсурдный, что его способна породить только жизнь, но уж никак не писательская фантазия!) Вчера во время рождественской вечеринки он по недоразумению заплутал в подвал, а госпожа Мельхиор по недосмотру его там заперла. Наутро каждый был поглощен собственным похмельем, и отсутствия его никто не заметил. Грандиозная попойка в Рождественский сочельник – вообще неплохая тема. Уж куда лучше, чем все эти слащавые благостные рождественские сказочки.

Сегодня с утра госпожа Мельхиор его наконец обнаружила, когда пошла за чем-то в подвал и отперла дверь. Она всю связку ключей носит на кольце у себя на поясе, как экономка в старомодных пьесах. Райтшталлер продрог до костей. Хотя мог бы освободиться из заточения гораздо раньше, начни он изнутри барабанить в дверь. Но он не осмелился. Он твердо уверен, что в подвале «Вацманна» обитает привидение, и ни за какие коврижки не желает согласиться, что ему это просто приснилось. Сперва-то, по его словам, он и правда в дверь стучал, но, поскольку все горланили песни, никто его не услышал. Потом он вроде как ненадолго вздремнул, но сразу проснулся, потому что рядом с ним, совсем близко, кто-то прошел, причем совершенно бесшумно. Все-таки человеческий мозг странные фортели вытворяет: с тех пор как после взрыва Райтшталлер напрочь лишился слуха, ему весь мир должен казаться совершенно бесшумным, однако лишь в данном случае он полагает эту бесшумность доказательством своей правдивости.