Дисперсия (СИ)

— Пожалуйста, можешь уйти?

— А? В смысле да, конечно. Ты уверена? — не мог же я ее оставить одну просто так, взять и бросить, когда… бросал. Иронично. Почему я начал жалеть о своем поступке только тогда?

— Более чем, я хочу побыть одна.

Мне даже не было грустно и обидно от ее слов. Никаких эмоций, кроме легкого угрызения совести и одновременно легкости на душе я не почувствовал. И не стал с ней спорить. Ничего, что на улице уже глубокая ночь, плевать, что родители уверены, что я дома у Джо, и со мной все в порядке. Все это моя вина, если со мной что-то случится, а со мной вообще ничего не должно было случиться. Я просто немного не любил гулять по темным улицам. А учитывая, что транспорт в это время не шел, мне придется доходить до дома пешком. Благо, до него полтора часа пешим ходом.

Когда я вышел, вокруг не было практически никого. Удивительное время, вроде как машины на улице есть, а людей — нет. Я заметил лишь пару одиноких фигур, прошедших мимо меня, пока не свернул на какую-то безлюдную улицу. Шагал я быстро, постоянно оборачиваясь назад. Но со временем устал и замедлился. С чего бы мне вообще переживать, подумал я тогда, и уже собрался включить наушники, но рядом раздался человеческий крик. Достаточно громкий. Я обернулся. Рядом никого. Откуда? Мне не послышалось? Вдруг, это у меня в голове что-то кричит. Кажется, голос исходил из-за угла огромного здания спереди. Я вытянулся на месте, пытаясь понять, не ждет ли меня там что-то коварное за тенью? Да вроде не должно. Иначе оттуда бы сразу выскочил маньяк, прямо как в страшных фильмах. Высокий, в грязной одежде, с холодным оружием для убийства в руках — большим кухонным ножом или того хуже, топором. Возможно, с маской на лице. Мама была права, я пересмотрел эти фильмы.

На асфальте, рядом с тем злосчастным зданием, лежала девушка. Она еле-еле привстала на руки и посмотрела на меня. Я быстро набрал номер скорой помощи и, протараторив адрес, который успел найти в интернете, включив геолокацию, закинул телефон в карман куртки и протянул ей руку. Но она отдернула ее и ткнула указательным пальцем мне за спину. Опять закричала. Но уже без особых сил, слабо.

Да что такое?

Что-то твердое прошлось мне прямо по голове как раз тогда, когда я уже было повернулся посмотреть, что это за мной такое страшное стоит. И я упал без особых сил. Помню только тупую боль и чей-то знакомый голос. Но, если честно, в тот момент мне было все равно, даже если я знаю преступника. Мне пришла идея притвориться мертвым, чтобы не оказаться им на самом деле. И я вскоре уснул. А может упал в обморок. В тот момент я подумал: “Какая к черту разница, пускай делают со мной все, что захотят”.

Очнулся я в лесу. Меня сюда затащили? Почему я смотрю на все со стороны? Мне стало понятно не сразу, но то рыжее создание, которое с неохотой потянулось на траве и село на месте, это было мной. Серьезно? Какого черта мне с виду… лет десять. То, что мое сознание признало мелким мной, поспешило в сторону запаха. В воздухе витал аромат вкусных пирогов с грецкими орехами, которые делала обычно бабушка со стороны мамы. Та самая, которую я видел в последний раз в десять лет мертвой. Рыжий пацан даже не повел ухом, чтобы послушать меня. Вот дурной какой. Это серьезно я? Пока мое сознание отдельно от моего тела вслух возмущалось, паренек перескочил через забор, за которым находился до боли знакомый домик. Дедушка и бабушка в таком жили, в Новой Шотландии. Рядом с домом стояла маленькая беседка и в ней сидело двое человек. Женщина с виду лет сорока, но довольно ухоженная, с ярко выделяющимися на фоне бледного лица глазами и темными бровями. У нее в целом были острые черты — нос, тонкие губы, брови, — хотя сам овал лица был плавный и мягкий. Она была в платье черного цвета в белый горошек. И сумка маленькая свисала сбоку. Это бабушка! Я прикрикнул это вслух, но пацан снова не обратил на меня внимание. Понесся галопом к женщине, плюхнулся на место рядом с ней. Женщина отвлеклась, деловито посмотрела на мальчика. А потом отвела взгляд и снова посмотрела на него, вытянув лицо в недоумении, и громко воскликнула.

Сидевший рядом молодой парень держал в руках гитару, видимо, настраивал ее. У него были каштановые, отливающие ржавчиной волосы до плеч. Лицо было довольное, будто все пироги принадлежат ему. Погодите… Дядя? Я узнал его, он выглядел так же, как на фотографии семнадцатилетней давности.

— Эрик, ты здесь что забыл? — недовольно произнесла женщина, глядя на меня своим острым, сканирующим взглядом. Ее темные брови искривились, как две молнии, над переносицей. Мальчик, то есть я, потянулся к пирогам, но его ударили по руке.

— Не ешь!

— Почему? — я обиженно потер руку и посмотрел на бабушку. Она явно не была такой, когда мне было десять. Болезнь ее порядочно изменила и состарила всего за пару лет. Но взгляд по-прежнему оставался узнаваемым.

— Дорогой мой, тебя здесь не должно быть.

— Почему?

— Почему-почему, да потому что.

— Рик, — парень отпустил гитару и поставил рядом с собой, прямо как живого человека. Погодите, это же моя гитара. Ну, то есть, теперь она была моя.

— Что?

— Нельзя есть пироги, потому что они не для тебя.

— А для кого?

— Для нас, — дядя наклонился над столом и произнес каким-то странным голосом, — мертвых.