1918: Весна империи [litres]

Я никак не реагировал на это заявление. Видя это, Макс продолжил.

– Да простит меня ваше величество за дерзновенную прямоту, но к потенциально проигравшим я бы отнес и Италию. Да, эта держава значительно расширила свои рубежи и даже пафосно заявляет о своих претензиях на наследство Древнего Рима, но фактически Италия ухватила слишком много и просто не в состоянии сама это удержать. Ирония геополитики – Италия объявила себя Римской империей, но заплатила за этот статус фактической утратой своего суверенитета и мировой субъектности, превратившись в послушного сателлита России.

Мы дошли до уютной беседки, где стоял столик с фруктами и напитками.

– Присаживайтесь, принц. Угощайтесь. Прогулки на свежем воздухе всем хороши, однако есть риск перегреться на солнышке и даже получить солнечный удар в процессе беседы.

Макс Баденский намек понял и не стал дальше развивать итальянскую тему. Мы присели в плетеные кресла, и я позволил себе собственноручно налить гостю сок в его стакан.

– Благодарю вас, ваше величество. Это честь для меня.

Киваю.

– Продолжайте, принц. Я вас внимательно слушаю.

– Благодарю вас, ваше величество! Не так давно Османскую империю называли «больным человеком Европы», наряду с «больным человеком Азии» – Китаем, подразумевая, что эти огромные империи находятся в стадии распада и глубокого кризиса своей государственности. Великая война не только подтвердила эту оценку в отношении Османской империи, но явственно проявила другой геополитический феномен – образование нового «больного человека Европы» – Австро-Венгрии, а также появление на глобальной сцене «больного человека планеты». Я именно этим выражением оценил бы сейчас положение Британской империи. И если с Австро-Венгрией все более-менее очевидно, то на положении Британии я бы хотел остановиться особо. Целый ряд геополитических ошибок выбросил Лондон на обочину мировой политики. Времена «Блестящей изоляции» давно канули в Лету, их влияние на события в Европе и мире стремительно падает, империю сотрясают кризис за кризисом – волнения и мятежи, забастовки, освободительные движения в колониях, чехарда в правительстве, молодой неопытный монарх. Все это элементы глубокого системного кризиса этой державы. Британский лев одряхлел, а битвы Великой войны отняли последние его силы. Лев понимает, что его уже никто не боится, но пытается делать потуги, изображая свою давно минувшую грозность. Но как мы видим на примере объявленного вам ультиматума, все эти потуги выглядят жалко и нелепо.

Я усмехнулся.

– Благодарю вас, принц, за столь образные сравнения. У вас яркое и живое воображение.