Хааст Хаатааст

– Вот, полюбуйтесь на нее, дружище, – сказала она. – Просила не лететь в Прагу – пожалуйста. Просила не устраивать ее в класс с углубленным изучением физики – ладно, получите. А взамен – полный саботаж домашних работ, вопреки клятвам и обещаниям. Вы скажите ей, как мужчина, что это ни в какие ворота.

Хаасту было жаль их обеих – и Веру, и Елену. Он отставил в сторону свое собственное намерение съездить в поселок, и попытался понять, кому же он более сочувствует – матери или дочери, в свете всех последних событий. Хааст умел так внутренне разбираться в своих чувствах – он мысленно притих, затаился, стал ждать от себя ответа, и через мгновение ясно ощутил, осознал, что он на стороне Веры. Поэтому, «как мужчина» он ответил Елене так:

– Знаете, Елена, если фиалки до завтра дотянут, то, может быть, дружба в шестнадцать лет важнее?

– Оба-на! – удивленно воскликнула Вера и подмигнула матери.

– Ну, знаете, господа! – сказала Елена, встала и налила себе стакан воды. – Вы что, сговорились тут против меня?

Но видно было, что она смягчилась и поняла Хааста правильно.

– Я, кстати, сам давненько там не был, с удовольствием прогуляюсь возле пирса, а может, и скутер возьму. Давайте, я Веру отвезу, – предложил Хааст. – А вечером доставлю ее обратно. А может, вместе, Елена-сан? Поехали все вместе, а? Пока ребята будут гулять, мы с вами на скутере покатаемся?

– Соглашайся, ма, – сказала с возбуждением Вера. – Проветришься!

– Нет, гуси-лебеди, спасибо, я не могу сегодня. У нас еще розы, они точно умрут. Да и куча другой работы в доме. В другой раз. Спасибо, Хааст. Ну давайте, катитесь, что с вами делать.

– Урааа! – закричала Вера и подмигнула теперь Хаасту в знак восхищения. – Ну, поехали?

В поселке все, кто мог, высыпали на пляж, стараясь ухватить последнюю возможность искупаться в летнем океане – вода в конце августа уже чернела и холодела, исчезали со дна теплолюбивые любопытные скаты, с четырех вечера начинал дуть ледяной бриз с моря, предвестник скорой осени. Сегодня было местами облачно и не слишком жарко – самая подходящая погода для прогулок вдоль берега и рыбалки. Хааст отправился на пирс, встретил там знакомых рыбаков, и получив от них спиннинг, решил провести часок за рыбной ловлей. По шкале от одного до десяти, уровень импульсивности настоящего рыбака никогда не превышает двух – только флегматик способен по-настоящему предаваться этому занятию. Хааст таковым не являлся: по выражению одного его знакомого рыбака, Хааст был из тех, кто любит вылавливать рыбу, а не ловить ее. Бесконечное наблюдение за однообразной водяной гладью и неподвижно торчащим из нее поплавком не успокаивало, а раздражало его; он не готов был заниматься этим делом более двух часов в месяц. Сегодня ему не везло, как и окружающим (которые, впрочем, это так не воспринимали) – он ничего не поймал; лишь раз какая-то козявка заинтересовалась его искусственным червем, да и то сорвалась в конце концов. Спустившись с пирса, он увидел невдалеке ребят; рядом с Верой и Арсением крутилось двое мальчишек, пятиклассников на вид; они лепили из мокрого песка шарики и что-то ими бомбардировали. Хааст подошел к ним; в этот же момент к одному из ребят спустилась босиком с берега его мама, держа в руках свои наполовину покрытые песком блестящие туфли. Она забрала мальчика домой, а его друг подошел к Арсению и сказал, что надеется еще побыть здесь часик-другой. Оказалось, что это был младший брат Арсения, Павлик. Пока Хааст рыбачил, двое мальчишек, похоже, неслабо докучали Вере и Арсению, которые не могли остаться наедине – надо было присматривать за младшими. Вера, взглянув на Хааста, нахально ответила Павлику: