Юная Спасительница (СИ)

— Отступаем!

На долю секунды оборачиваюсь, чтобы отметить, что даже сейчас папа расталкивает людей и лезет вперед; даже тогда, когда медленные и нерасторопные ходячие — единственная нависшая угроза. Общины уже проходили в укрытия, что неудивительно: ходячих так много, что различить, не толь это притаился Спаситель, нетоль ходячий, невмоготу.

Крепко заплющиваю глаза, чтобы сдержать слезы. Хватка усиливается.

Повернутый ко мне Карл заглядывает мне в глаза и тихим ласковым голосом произносит:

— Все позади, Челл.

***

Наконец можно передохнуть. Все располагаются на земных кочках.

— Мы хоть и оторвались, но это еще не конец, — проговаривает Иезекииль.

— И что же делать? — интересуется Кэрол. — Ниган еще вернется.

— Вот что, — протягиваю схему аванпостов, которую мне дал Дуайт. — Будем мало помалу истреблять этих уродов.

========== Глава 24. Можно просто Чарли ==========

Чувствую утомленность и давление на мышцы, отчего разминаю суставы и гляжу куда-то вдаль. Не так давно моя машина находится в коконе ветра, разъезжая по дорожной полосе. Вот и приметила торчащий в воздухе шпиль — верхушка вышки. День назад проезжала мимо водонапорной башни, где был сушняк: трубы для отвода воды, переливные устройства были полны ржавой воды. Вполне предсказуемо, так как в последнее время слово «везение» пропало из моего обихода. Но из этих поездок туда-сюда я кое-что вынесла — не так глубоко в лесу есть свалка, и кто знает, что там свалится мне на голову?

Удивленно посматриваю на желтое, как горящие в костре поленья, солнце. Который день я вынуждена жариться под его адскими лучами? Который день подряд кажется, что ночная прохлада действует как бальзам на душу?

Чувствуя, как по подбородку вскоре стечет слюна, прикрываю рот. На соседнем сидении меня гипнотизирует продуктовая сумка с трехлитровой банкой шоколадного пудинга. Отвлекаюсь, чтобы переложить манящий реквизит назад.

— Окей, Лоуренс, теперь бы вспомнить, откуда ты прибыла, — столь несмешная шутка сопровождается поглядыванием за спину.

Я почему-то не чувствую той грани, когда несерьезность перестает быть таковой. Сатира не заставляет ни один нерв на лице дрогнуть, а вот обернуться назад для остаточного запоминания дороги — вполне.

Пятьдесят миль в час — именно с такой скоростью я мчусь. Отдаленный черный диск, посреди дороги, растет. Внедряюсь в образ, который понемногу напоминает удлиненную фигуру. Лежит она перпендикулярно обочине. Сперва мне кажется, что это безногий ходячий, но по мере приближения и удлинения фигуры нервы посылают в мозг панический сигнал об опасности.

Шевельнув рукой в красной полинявшей кофте, торможу у самого объекта.

— Поваленное дерево. Ствол точно срубили, и судя по аккуратно подрезанной тверди, удары были уверенные и точные — использовали колун, — обвожу взглядом сердцевину бревна, продолжая анализ: — Зеленая, а листва неосыпана. Срубили недавно, и этот кто-то может быть неподалеку.

Шестеренки в мозгу, которые еще секунду назад двигались слаженно, заступорились.

— Его повалили специально. Зачем? Если бы ты только знала, Челл.

Губы трогает улыбка, когда через лесную растительность рассматриваю разбитый лагерь. Кофта расстегивается, и в руке появляется черный пистолет с тонким стволом. До неприличия изношенные серые кеды ступают по сухой почве. Приближаюсь к цели, от волнения возникает парестезия.

Внезапно останавливаюсь. Движение сбоку, на которое я не реагирую: не стоит делать резких движений. Лишь мельком гляжу на источник шума и вооружаюсь. Из-за кустов выходит мой ровесник. Хрупкое для парня телосложение, проникновенные зеленые глаза и небрежно уложенные русые волосы. Довольно-таки длинный треугольный нос залит веснушками и подростковыми угрями, а подбородок маленько скошенный. Не назвала бы его ну уж очень симпатичным, но что-то в его внешности притягивает, отчего я смущаюсь.

— Кто ты, черт возьми, такой? — поднимаю голову, роняя капли пота с подбородка. Пробиться сквозь осаду неловкости помогает осознание того, что это человек, а люди опаснее ходячих. В следующую секунду пальцы впиваются в ствол неосознанно порывисто.

— Опусти оружие и только тогда мы поговорим, — поднимает руки перед собой. — Я не враг.

Только сейчас замечаю на поясе висящее рубочное оружие. Основа колуна перемотана синей изолентой, в принципе, как и рукава его потертого анорака. Крест на крест намотанные поверх вещей шнурки и ленточки — достаточно оригинальный способ подлатать сношеные одеяния.

— Кто ты? — бестактно закидывает удочку.

«Мог бы для начала сам представиться». И парень, словно изучив мой разум, прочитав каждую мыслишку, скромно отвечает: «Чарльз». И как бы декодируя неявное впечатление в моих глазах, он не удерживается от зубоскальства.

— Что конкретно тебя поражает? Наличие таких же выживших, как и ты?

Нет, вызвано это не столько очередным выжившим, сколько его притихлостью. Отвечает без излишних грубости, дерзости, злости — практически субтильно. При этом острота ума и языка не чужды ему, что не может не радовать.

Ветер доносит до меня стимулирующий задать неразрешенный вопрос шелест листьев.