Я отведу тебя в место силы...

- Конечно, дорогой! Что тебе дома сидеть…

Последнее время, находясь дома, Чимин редко прибегал к помощи умного гаджета, все, что нужно было сказать хозяйке, переводил для друга Аржан или же Айсулу, да и Эркелей, изучающая в школе английский язык, могла произнести простые фразы и худо-бедно, но понимала гостя.

Девушка достала легкий походный мольберт, который давным-давно сделал ей отец, приготовила большую картонную папку с бумагой для рисования и положила в свою холщовую сумку пачку пастельных мелков и карандашей. Сегодня она задумала поработать с цветом.

Чимин подхватил мольберт, представляющий из себя складную треногу, к двум ножкам которой крепился лист фанеры достаточно большого размера.

Молодые люди вышли за калитку и пошли по селу. Вскоре Кырлык остался позади, и они, миновав большой открытый луг, подошли к реке, причудливой извилистой лентой прорезающей лик земли. На берегах ее росли редкие деревья и почти непроходимые заросли кустов («Согра» - назвала их Айсулу). Берега были достаточно высокие. В одном месте, где пейзаж был особенно живописным, Айсулу остановилась и сказала:

- Здесь!

Чимин опустил мольберт на траву, развернув ножки так, что они образовали устойчивый треугольник, и огляделся. Противоположный берег реки был немного ниже и зарос густым кустарником. Река оживленно журчала, неся свои воды вдаль, и над всем этим местом царил такой покой, такое умиротворение, что мужчина глубоко вдохнул всей грудью свежий, сладкий от растущих вокруг диких цветов воздух и опустился на траву, сложив ноги в привычной с детства позе.

Айсулу уже достала из сумки карандаши и мелки, прикрепила к мольберту большой лист бумаги и, усевшись на колени лицом к реке, задумалась.

Чимин, сидя сбоку, любовался сосредоточенным личиком девушки, а когда она, взяв карандаш, начала быстро рисовать раскинувшийся перед глазами пейзаж, – лег на траву, положив руки под голову, и уставился в высокий голубой купол, по которому медленно двигались ослепительно белые кучерявые облака.

В траве стрекотали насекомые, негромко гудели какие-то жуки, а в один момент прямо перед лицом мужчины пролетела пестрая коричневая бабочка, едва не задев его своими крыльями.

Чимин негромко спросил:

- Айсулу, а как по-алтайски «небо»?

- Тенгери, - не отрываясь от своего занятия, ответила девушка.

- А «река»?

- Суу.

- Солнце?

- Кюн.

- Девушка?

- Кызычак.

- «Я тебя люблю»?

- Мен сени сююп турум. – Она отвечала, не задумываясь, автоматически, и только потом, уже произнеся эту фразу, осознала, что он только что спросил.

- Эй! – она повернула голову, рука с мелком застыла в паре сантиметров от бумаги. Уголки губ чуть приподнялись, на щеках обозначились ямочки.

Чимин расхохотался и, опершись на локоть и подперев щеку кулаком, глянул на нее:

- А что такое? – Лицо вроде бы серьезное, но в глазах чертики так и скачут.

- Ах ты, провокатор! – девушка положила мелок в коробку, на коленях переползла ближе и, схватив его плечи, опрокинула на землю. – Будешь еще провоцировать, будешь?!

А мужчина, положив ладони ей на спину, притянул к себе, так что девушка практически оказалась лежащей на его груди, и между их лицами осталось едва несколько сантиметров, и тихо выдохнул, глядя ей в глаза: