Я отведу тебя в место силы...

Она промолчала, потом спросила:

- Мы когда отправимся обратно? Я успею еще порисовать?

- Да вот, думаю, позавтракаем, и можно будет начинать собираться,- ответил Аржан. – Конечно, еще успеешь!

- Тогда займусь этим сейчас, - решила девушка и пошла за альбомом и карандашами.

Она прошла немного вниз по течению, туда, где Кумир уже снова обретал скорость и норов бурной горной стремнины. Села на большой голый камень, еще холодный после ночи и, открыв альбом, пристроила его на коленях.

Девушка хотела сделать как можно больше набросков и эскизов, чтобы потом, дома или уже в городе превратить их в полноценные картины.

Она запечатлела и противоположный скалистый берег, покрытый сверху зеленью деревьев и трав, и стремительно несущуюся воду с белыми бурунчиками пены, и камни, тут и там торчащие из воды. Река непрестанно шумела, и этот гул успокаивал, словно настраивал в душе невидимые струны гармонии и покоя.

Девушка так увлеклась, что не заметила, как на страницу легла чья-то тень. Почувствовала только, что на белом листе стало меньше света. И только тогда подняла глаза: рядом стоял улыбающийся Чимин в одной светлой футболке. Но, похоже, ему не было холодно.

- Привет! Ты снова рисуешь? – и заглянул в альбом.

- Привет! – ответила она. – Да, хочу сделать как можно больше набросков, чтобы потом спокойно работать дома.

- Класс! – воскликнул он. – А я пришел за тобой – там уже вода вскипела. Аржан сказал – пора завтракать. Идем? – и протянул руку

Девушка закрыла альбом, ухватилась за его ладонь, и мужчина одним движением поднял ее и прижал к себе.

- Чимин… - начала она, но тот шепнул ей прямо в ухо, щекоча теплым дыханием: «Я соскучился», и поцеловал в шею пониже ушка, и еще раз, и еще – все ближе к губам, и приник к ним, так, словно пил из родника и никак не мог утолить жажду.

И девушка не заметила, когда сама начала отвечать ему. Альбом выпал из ее пальцев, и она закинула руки ему на шею и запустила пальцы в волосы на затылке, ощущая их мягкость и шелковистость.

Потом опомнилась и отстранилась:

- Господи! Надо идти! Что подумает брат?!

Он шумно вздохнул:

- Да, надо идти…- положил ладонь ей на затылок, притянул к себе и снова поцеловал, на сей раз коротко и легко. – Ты прелесть! – и снова потянулся, но девушка вытянула вперед указательный палец и положила ему на губы, и решительно сказала:

- Нет! Всё, идем! – наклонившись, подняла с травы альбом с вложенным между страниц карандашом и, взяв парня за руку, повела к лагерю. Он послушно пошел следом за ней.

Перед самой поляной Айсулу освободила руку и пошла вперед. Сонная Эркелей сидела на бревне, и глаза ее то и дело опять закрывались, а голова свешивалась на грудь.

Увидев сестренку, Айсулу негромко рассмеялась:

- Что, кого-то поднять – подняли, а разбудить забыли?!

Девочка открыла глаза, что-то пробурчала и посмотрела на подошедших:

- А вы где были?

- Я ходила рисовать, а Чимин пришел, чтобы позвать меня завтракать.

- А-а-а… - протянула Эркелей. – Да, кушать уже хочется!

- Так чего сидишь? Давно бы уже собрала на стол,- сказала старшая из сестер и пошла за клеенкой, по пути оставив альбом в палатке.