Гражданская рапсодия. Сломанные души
- Автор: Велесов Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Гражданская рапсодия. Сломанные души». Краткое содержание книги:
Роман о людях, пытающихся жить и любить на фоне того хаоса, который называется революцией.
От автора:
Это не экшен с морем крови, это сермяжные будни начала гражданской войны. Здесь нет «хороших» белых и «плохих» красных, здесь все хорошие и все плохие. На войне — а тем более на гражданской войне — ангелов не бывает, и кровь льют одинаково с обеих сторон, и одинаково казнят, не считаясь ни с какими правилами.
— А представьте, что он уже на вокзале.
— Вам нравится быть адъютантом?
— После реорганизации армии Сергей Леонидович обещал вернуть меня в строй.
— Вы хотите вернуться?
— Я кадровый военный, боевой офицер, я всю войну в окопах. К тому же у Маркова есть два помощника, и они вполне справляются без меня.
— Тогда зачем нужны вы?
— Мелкий порученец. Сходить, принести, проверить.
— Ну да, это важно. Что ж, конечно, тогда идите, проверяйте.
Катя отпустила руку Толкачёва и, взбежав по ступеням крыльца, скрылась за дверью. В вестибюле она остановилась. Из фойе донеслись скрипичные звуки, обрывки фраз, скрежет отодвигаемых стульев — застолье продолжалось. Катя расстегнула пальто, повернулась к двери. Хотелось, чтобы Толкачёв вошёл следом. Сейчас такой прекрасный повод сказать важные слова, те самые, которые обязательно дадут начало отношениям…
— Гуляли, Екатерина Александровна?
В вестибюль заглянул Липатников. На мундире цветные ленты и конфетти, в руках еловая веточка.
— Да, немножко. На улице очень хорошо. Похолодало и пошёл снег.
— А где вы потеряли Владимира Алексеевича?
Никто не видел, как они уходили из лазарета, но Катя совсем не удивилась осведомлённости Алексея Гавриловича. Уж он-то знал всё и обо всех.
— Господин штабс-капитан ушли-с на вокзал. Им надо что-то там посмотреть, чтобы их генерал не испытывал неудобств при возвращении в Новочеркасск.
— Он нравиться вам, Катя?
— Кто? Генерал?
— Не притворяйтесь, Катя.
— Ах… Нет. Совсем нет. С чего вы взяли, Алексей Гаврилович?
— Не думайте о нём превратно, Катенька. Владимир Алексеевич порядочный человек, но слишком замкнут. Это ему мешает, — Липатников вдруг прищурился. — А Кирилл — молод, образован, поэтичен. Сложный выбор. Не так ли?
— А при чём здесь Осин? — искренно удивилась Катя.
— Ну как же, он тоже влюблён в вас, — Липатников шутливо затряс пальцем. — Ох, Катя, только не говорите, что не замечаете этого.
Катя повела головой и отвернулась, скрывая блеск в глазах. Как это приятно — нравиться. Симпатию Кирилла она почувствовала при первой же встрече. Что-то мгновенно изменилось в его лице, едва они увидели друг друга. Осин сначала встрепенулся, а потом разом потух, как будто осознав собственную непригодность. Но не сдался. Он читал ей стихи — из книжек и по памяти — и, возвращаясь со станции с кипятком, преподносил невзрачные высохшие травинки, которые проще было отнести в разряд гербариев, чем к цветам, но, тем не менее, они представлялись цветами. А Толкачёв…
Толкачёв вёл себя по-другому. Она понимала, что нравится ему, но, казалось, что Владимиру этого вполне хватало, и на что-то более глубокое он не претендовал. Он как бы стоял в стороне, смотрел на неё, но ничего предпринимать не собирался. Или боялся, или не хотел. И это ещё больше притягивало её к нему.
— Я совсем ничего не буду говорить, Алексей Гаврилович. Лучше помогите снять пальто. Что-то в рукавах узко стало, потолстела я право.
— Женщины толстеют в бёдрах, а не в рукавах, да и то после определённого возраста. Вам толстеть рано.
Липатников помог Кате раздеться, проводил её до сестринской. Уже у самой двери Катя спросила:
— Алексей Гаврилович, а вы так и не сказали, кем вас назначили в лазарет?
— Кем? Да кем ещё меня могут назначить? Возницей, разумеется. Буду возить раненых от санитарных поездов. Так-то вот.
Катя сразу обмякла.
— Значит, снова бои ожидаются?
— Стало быть, ожидаются, — вздохнул Липатников.
20
Новочеркасск, Донское офицерское собрание, январь 1918 года
В первые дни января похолодало, и холод этот был вызван причинами куда более прозаическими, чем зима. С границ области приходили телеграммы с тревожными известиями: советская власть начала наступление на Дон. Отряды красногвардейцев, усиленные снятыми с германского фронта полками старой армии, вступили на территорию Войска Донского и двинулись на юг. Части красного командира Сиверса встали по линии Криничная — Ясиноватая — Ханженково, а разведка подошла к Иловайской. Казачьи полки Донского фронта отступали, даже не пытаясь противодействовать советским войскам, а потом и вовсе бросили позиции и разошлись по домам. Все попытки атамана Каледина вернуть казаков в строй, его призывы к совести не привели ни к чему. Фронт рухнул. Сиверс занял Донбасс, и между ним и Таганрогом не оставалось ни одного вооружённого отряда.
С севера подошли боевые колонны Петрова и Саблина. Были заняты Дебальцево, Луганск и Чертково. На юге из Ставрополя в сторону Тихорецкой выдвинулась тридцать девятая пехотная дивизия Автономова, полным составом перешедшая на сторону большевиков. В станице Каменской состоялся съезд выборных делегатов от казачьих полков, который постановил образовать Донской военно-революционный комитет. Демонстрируя силу и лояльность большевикам, комитетчики объявили себя единственно законным органом власти на Дону, приказали арестовать всех представителей Войскового правительства и направили отряды на захват узловых железнодорожных станций Лихая и Зверево. Казаки эти решения поддержали.