На грани

Нашим транспортом оказался грузовой самолет средних размеров. Меньше, чем привычные нам модели Боингов, но достаточно вместительный. Так же, как и многие здешние модели самолетов он был оснащен двигателями вертикального взлета, что расширяло сферы его применения. Окрашен он был по всем правилам военного закона — днище было лазурно-голубым на то, что должно сливаться с землей камуфляжно-зеленого. У нас, в России просто назвали бы этот цвет цветом Хаки.

Задний грузовой трап был опущен, и по нему солдаты загружали броневичок. Его крышу украшало гнездо крупнокалиберного пулемета. Я тихонько присвистнул. Казуки решил раз играть то по-крупному. Что ж, такое стремление перестраховаться очень даже похвально. Да и не мне решать, чего выделять на нашу защиту. Один результат — дополнительная защита не помешает.

Мы подняли ящики на борт, после чего расселись тут же, в грузовом отсеке на сидячих местах, что были расположены вдоль бортов воздушного судна. Казуки справа, а Хироши напротив. Как он себя чувствует увидеть я не смог — машина, внутрь которой мы погрузили капсулы, загораживала обзор. Грудь слегка сдавили ремни, неприятно, конечно, но терпимо. Громкий звук сирены оповестил нас о том, что трап поднимается, отрезая нас от подземного царства. Сквозь уменьшающуюся щель я успел заметить фигурку Ичики который что-то командовал техническому персоналу базы. Услышать его приказы я так и не сумел, даже если бы и захотел: двигатели самолета взревели и начали разогревающий цикл. Сквозь иллюминатор можно было увидеть, как меняется цвет пламени. А вскоре и сопло сузилось. До взлета остались считанные минуты.

Я посмотрел на своих попутчиков. Казуки был спокоен, но вот Хироши. Хоть его и не было видно, но его пульс, снимаемый стандартным пульсометром встроенный в армейские часы. Я был очень удивлён, когда обнаружил что их протоколы безопасности легко взламываются. Слишком легко. Им надо бы пересмотреть свои взгляды на кибернетическую безопасность. Такие часы были обязательны к ношению каждым солдатом. Пуль второго пилота был высоким. Волнуется парень. Я понимал его чувства. Уж больно большие надежды были у компании на наш счет.

— Сейчас взлетаем — Произнес мой сосед Казуки.

Гул двигателей усилился и мягкий толчок уведомил нас о том, что мы начали взлет. Ну как говорится «поехали сказал он и махнул рукой». Бетонная площадка в иллюминаторе мгновенно исчезла, а ускорение вдавило меня в кресло. В глазах слегка потемнело, а уши оказались заложенными. Боевые пилоты, мать их за ногу. У них приоритет не в комфорте, а в безопасности. Поэтому если сравнивать их с гражданскими пилотами, то пилотировали он жестче. Но зато такая жёсткость оправдывалась множеством спасенных жизней при выполнении боевых заданий. Я не раз слышал, как пилот, балансируя на грани жизни и смерти, вытаскивал весь экипаж и воздушное судно из лап костлявой старухи.