Серебряный ублюдок [ЛП]

Поздно.

В конце концов, Бекка в моей власти после долгих лет размышлений о ней, в мечтах я дрочил ей на лицо, пока сам сгорал в муках от разочарования. Её невинность и возраст были для меня непреодолимой чертой…

Но она выросла.

Я делаю несколько шагов, бросая нас обоих на диван, накрывая и прижимая её своим телом. Затем, закинув её руки за голову, ловлю ее в ловушку, точно так же, как и в своих больных фантазиях.

— Пак, — стонет она.

Я закрываю ей рот, прежде чем у нее появится возможность сказать что-то еще. Мой язык глубоко ныряет, требуя и клеймя её, также как я буду трахать ее, сразу после того как избавлюсь от нашей одежды. Законы физики подразумевают, что я должен прерваться, чтобы снять свои джинсы, но с каждым касанием бедер, я убеждаюсь, как никогда, что я на своем чертовом месте и должен оставаться именно здесь.

В конце концов, оторвавшись от нее, я тянусь обратно к её сиськам, всасывая ее соски попеременно, отчаянно пытаясь вкусить еще больше.

— Пак, — снова стонет она, голосом полным нужды и отчаяния.

Я игнорирую её, протягивая руку между нами, в поиске верхней часть её брюк и толкаюсь внутрь них. Чёрт, она мокрая. Мои пальцы скользят, раскрывая её быстро и сильно. Бекка кричит, её спина прогибается дугой, то устремляясь вверх, то пытаясь слиться с диваном. Мой большой палец находит её клитор и начинает играть с ним, пока её руки борются за свободу.

Господи Иисусе.

Такая мокрая, такая теплая, такая удивительная... Я не могу дождаться, когда войду внутрь. Но я продолжаю работать пальцами, когда Бекка, задохнувшись, снова кричит мое имя. Мы двигаемся быстро, наверное, слишком быстро, но сейчас я не в том состоянии, поэтому меня и близко не посещают мысли о каком-то замедлении. Она кричит, хныкает.

Близко. Чертовски близко.

Она скоро кончит. Тогда настанет моя очередь и, я бл*дь, не могу даже представить себе, есть ли на этом свете что-нибудь еще, чего я хочу сильнее. Бекка взрывается вокруг моей руки, пульсируя и дрожа, сжимая мои пальцы настолько сильно, что я вспоминаю, как крепко она была был обернута вокруг моего члена.

— Святое дерьмо, — шепчет она, отдышавшись. — Святое дерьмо. Пак, что это было, чёрт возьми? Что это было?

— Ты чертовски хорошо знаешь, что это было, — отвечаю я грубо, протягивая руку, чтобы расстегнуть свои джинсы.

Презерватив. Нужен презерватив. Бл*дь, у меня с собой нет бумажника, он остался у меня в квартире. Ладно, два варианта. Я могу либо сходить за ним, либо посмотреть, есть ли у неё... Оба варианта плохи. Очень плохи. Если я уйду, она сбежит. И я ни за что, бл*дь, не хочу знать, есть ли у неё презервативы.

Тогда и звонит телефон.

— Мама, — говорит Бекка, её глаза широко распахиваются.

Чёрт. Может, я и облажался, но даже я знаю, что девушкам не стоит говорить «мама», сразу после того, как они кончают.

Это, типа правило.

Телефон снова звонит. Бекка толкает меня в грудь.

— Я должна ответить, — бормочет она, с широко открытыми глазами.