Хочу с тобой [calibre 4.99.4]

— Деньги переведу в течение часа. Телефон заряжу только.

— Хорошо, спасибо.

— Напиши, когда билет возьмешь.

— Ладно, папочка. Буду писать тебе постоянно и обо всём, честное слово.

Я киваю и останавливаю машину. Марина смотрит на меня. Улыбается. Потом тянется и целует в щеку. Я голову поворачиваю, чтобы губы ее поймать, но она отшатывается, прижимает к моему рту палец.

— Не нужно, Данил. Больше никаких поцелуев. На этом наши дороги расходятся. — Потом смеется и добавляет: — Я уже трезвая, надо было брать вчера.

Я ей подмигиваю, она пожимает плечами и выходит на улицу.

Молчу. Отпускаю ее, значок БМВ рассматривая. Глаз не поднимаю, потому что слишком сильно хочется пойти с ней и проследить, чтобы никто не обидел. Никто и никогда. Но я понимаю, что тогда, скорее всего, отвезу принцессу не на вокзал, а к себе на хутор. И тогда Марина узнает, что я тот самый Миронов, которого она презирает. Что я трахал ее в свой мальчишник. И что я непробиваемый эгоист, у которого проблем и врагов больше, чем у президента. Что думаю только о себе. Что жизнь моя — разруха полная и любить меня невозможно в принципе.

И что потом? У нее вся жизнь впереди. Которая меня не касается.

Жму на газ, машина стартует с места. Я поглаживаю любовно руль. Марина ушла, и умиротворение вместе с ней. Остались только серость и злоба — привычное состояние последних недель.

Едва выруливаю на трассу, увеличиваю скорость. И чем сильнее давлю на газ, тем больше и глубже становятся трещины на лобовом.

Я равнодушно наблюдаю за процессом и с каждой секундой всё ярче вспоминаю тот вечер. Триггер сработал. Не знаю, что им стало — усталость смертельная, адреналин после очередной драки, желание прибить Хулиганку, аварийная ситуация, резкий тормоз... А может, всё вместе. Но пазл сложился. Я вспомнил.

Глава 33

Вечер икс изменил всё. Подобно водовороту затянул на самое дно, отбросил в прошлое. В те дни, когда я чувствовал себя нежеланным ребенком, которого нагуляла мать-шлюха. Результатом интрижки, вылезшей уже после свадьбы. Ребенком, которого вот только утопить жалко, и терпит отец только до того момента, как восемнадцать исполнится, потому что по закону кормить положено.

Осознаю, что там, на дне, и нахожусь всю свою жизнь, запутавшись в обидах и уверенности, что недостоин, словно в иле. Один. В черноте и бесконечном одиночестве.

Я останавливаю машину у усадьбы. Столы всё еще расставлены, на них остатки пиршества. Видимо, всю ночь гуляли. Убираться только-только начинают, время к семи. Хутор уже не спит, но пока шумит вяло.

Я дважды за выходные не ночевал дома, но сейчас плевать на слухи. Вообще на всё плевать. Вряд ли меня теперь хоть что-то может удивить.

Киваю утренним пташкам и спешу к дому. Поднимаюсь по лестнице, рывком дверь в спальню распахиваю.

Злата не спит. На полу сидит, подушку обнимает. Смотрит на меня так жалобно, что отвернуться хочется. И уйти немедленно. Вот только куда? Она дрожит не то от страха, не то еще от чего-то.