Ловушка для Инквизитора

Она нарочно цепляла его больные уголки души, в отчаянной попытке достучаться, увидеть в нем живое чувство, вывести из равновесия. Зачем? Софи сама с трудом могла понять причину такой своей жестокости. Вероятно, если разозлить его, он вспыхнет, наговорит резких гадостей и будет откровенней?..

Но Тристан выдержал и это, с бесстрастным выражением на лице.

- Нет, нет, - ответил он спокойно. - Вовсе нет. Я не цепляюсь за жизнь. Я знаю - у каждого свой срок. Тот, который ему отмерила магия. И раньше этого срока не уйдет никто. А вот и великолепный случай, чтобы это доказать!

Софи вдруг поняла, что он давно уже смотрит не на нее, а на что-то, что происходит за окном. И оделся он так скоро не потому, что стеснялся перед нею свой наготы - нет. Просто там, за окном, происходило что-то совсем уж дурное.

Обернувшись, Софи с ужасом увидела, как улицу наполняет мрак. То страшное, что раньше жило в туманных осенних ночах, сейчас выползло из темноты, и заслонило собой свет солнца.

В кипящей мгле угадывались голоса страдающих заблудших душ и хохот зла, глаза тысячи демонов выглядывали из мрака. И это было такое огромное и страшное зло, что Софи не почуяла даже, как подкосились ее ноги, и как она упала на пол, отползая от окна, за которым мрак поднимался все выше, заслоняя собой солнце.

Тристан меж тем вынул свой черный меч и глянул на наступающую тьму. В магических ненастоящих сумерках  его алые глаза вспыхнули зловещим светом, не предвещающим ничего доброго.

- Не ходите, Тристан! - выкрикнула она, раскаиваясь, что так бездумно его дразнила, вынуждая теперь отправиться геройствовать. - Вы один, а их там так много! Магия пресвятая, это опасно! Не ходите! Беру все свои слова обратно!

- Тогда мы погибнем все, - заметил он резонно, усмехаясь. - Вы ведь цепляетесь  за свою жизнь, Софи, не так ли?

- Тристан! Ради всего святого! Дом защищен знаками Патрика, вы же знаете! Это… это чудовище вас не найдет!

- То есть, вы предлагаете мне прятаться?

- Тристан, иногда лучше спрятаться!

- Нет. Нужно всегда драться!

Тьма шептала имя Тристана, тьма обшаривала когтистыми лапами стены дома, слепо тыкалась в окна, в двери, пугая посетителей и хозяев.

- Выходи, - любовно шептала тьма. - Я слышу тебя! Я тебя чувствую, Тристан Пилигрим, младший Зимородок! Я слышу, как бьется твое золотое сердце! Живое золотое сердце! Уникальное, неповторимое! Оно одно такое во всем мире. Отдай…отдай его мне! Ты умрешь  легко и безболезненно.

Тристан, глянул в окно, за стеклом которого скреблись черные призрачные руки, и рассмеялся, недобро блеснув алыми глазами.

- Демон Натаниэль, - произнес он почти ласково, всматриваясь в мелькание страшных  лиц за окном,  - старый знакомец! Ты ли мне предлагаешь сдаться?

Тьма забеспокоилась, заметалась, словно привидение под старым, истлевшим саваном, шумно принюхиваясь, и всматриваясь слепыми глазами в магию.